Иди и смотри

Взгляд в лицо смерти, утрамбованный и грязный песок, таящий в своих глубинах ужасы великой трагедии. Там где когда-то кем-то было тщательно закопано оружие и трупы, ныне хранятся только воспоминания, которые год за годом проступают, чтобы снова напомнить о себе. Кадры хроники, словно сошедшие с музейных картин, сегодня смотрятся одновременно восхищающе и устрашающе. Здесь и звук и свет и цвет играют свои роли зачастую ярче, чем персонажи, чья функция сводится к возведению ужаса в абсолютную величину. Наивность вперемешку с молоком встречает страх утопленный в море грязи и крови. Реальность наполненная недвусмысленными пугающими образами. Надрывный вопль в сторону светлой юности, в которой остаются теплые воспоминания о неразлучной связи с родным домом, как надежда на то, что все это лишь страшный сон, от которого можно проснуться лишь громко закричав. И этот психоделический трип среди образов, сопровождающий оглушающим писком и неутомимой головной болью преследует и после заигравшей музыки. Потому что сжимающий трофей в руке ребенок теперь превращается в дитя смерти, а игрушки на полу в старом доме в то, что осталось от прошлой жизни. Раны, оставленные когда-то несутся через бескрайние поля, леса и болота, как жизнь, что стремительным порывом ветра пронеслась от светлых мальчишечьих волос до седины на виске. Всеобъемлющий ужас, заставляющий запираться в домах и сплотиться, становясь одним единым лицом, с кучей имен. И чем дальше, тем больше на лице проступают ссадины и шрамы, не позволяющие ничего забыть. Время будет идти и дальше, а вопрос что делать застынет сотней криков, а затем ежесекундно растворится пеплом в заполненном копченым дымом небе.

Фильма, про который принято с придыханием говорить: «Я смог посмотреть его только один раз, больше не выдержал». Картина, безусловно, знаковая, обласканная критиками и возведённая в ранг чуть ли не священной коровы отечественного кинематографа. Так вот, давайте без истерик и закатывания глаз посмотрим на этот продукт трезвым взглядом. И разберёмся, что же нам на самом деле показали. Сразу скажу: все эти слова про «самый страшный и правдивый фильм о войне» — это, мягко говоря, преувеличение. Вызваны они, как правило, двумя вещами: ностальгией по советскому кино и крайне узким знанием военного жанра. Если ты в жизни ничего страшнее «Семнадцати мгновений весны» не видел, то, конечно, «Иди и смотри» тебя шокирует. Но если ты человек насмотренный, то видишь перед собой не документ эпохи, а типичное фестивальное, авторское кино. Талантливо сделанное, спору нет, но к реальной войне имеющее весьма опосредованное отношение. Пункт первый: Нереалистичные партизаны. Нам с самого начала пытаются вбить в голову, что мы видим настоящих партизан. А что мы видим на самом деле? Мы видим какой-то лесной цирк, сборище оборванцев, которые больше похожи не на бойцов, а на хиппи, сбежавших в лес. Вот главный герой, пацан Флёра. Он что, проходит какой-то отбор, проверку? Нет. Он просто выкапывает из песка винтовку, и его тут же берут в отряд. Вы серьёзно? В реальном партизанском отряде, который действует во вражеском тылу и живёт в постоянном напряжении, у пацана бы отобрали винтовку и пинком под зад отправили домой к мамке. Потому что малолетний с оружием, не прошедший никакой подготовки, — это не боец, это — обуза и источник проблем. Он в первом же бою либо сам сдохнет, либо товарищей подставит. А чем заняты эти «партизаны» в лесу? Они воюют? Нет. Они устраивают фотосессии в духе «я и мой автомат», поют песни, кривляются, один из них изображает Гитлера. Это не партизанский отряд, это — пионерский лагерь. Где боевая подготовка? Где дисциплина? Где разведка, диверсии, организация? Ничего этого нет. Есть только живописные оборванцы, которые бродят по лесу. Настоящая партизанская война — это не весёлые прогулки. Это — тяжёлая, грязная, кровавая работа. Это — железная дисциплина, потому что без неё отряд перебьют за пару дней. Это — постоянный голод, холод и страх. А то, что нам показывает Климов, — это не партизаны. Это — интеллигентские фантазии о том, как должны выглядеть «народные мстители». Красиво, поэтично и абсолютно неправдоподобно. Пункт второй: Истерика вместо реализма. Фильм принято хвалить за «шокирующий реализм». А где он, этот реализм? Вместо него нам показывают двухчасовую истерику, снятую в нарочито артхаусной манере. Главный герой, Флёра, — он не переживает трансформацию. Он — просто функция, манекен для демонстрации ужасов. Его лицо, которое якобы «стареет» за два часа, — это не психологический портрет, это — театральный приём. Он постоянно орёт, плачет, смотрит в камеру выпученными глазами. Реальный человек в такой ситуации либо ожесточился бы и превратился в зверя, либо сломался бы и впал в ступор. А Флёра — он как будто персонаж из немого кино, который должен лицом отыгрывать все эмоции. И весь фильм построен на таких вот приёмах. Сюрреалистические сцены с аистом, с коровой под обстрелом, продирание через болото — это не реализм. Это — метафоры. Это — авторское высказывание. Климов не показывает нам войну, как она есть. Он показывает нам свои ощущения от войны. И это — большая разница. Когда персонажи начинают говорить прямо в камеру — это окончательно добивает любую иллюзию достоверности. Это не война. Это — режиссёр, который вылез из-за камеры и тычет тебе пальцем в глаз: «Смотри, как страшно! Чувствуй! Страдай!» Это — не искусство, это — манипуляция. Пункт третий: Немцы-клоуны. Отдельно надо сказать про изображение врага. Немцы, каратели — это не солдаты. Это — сборище карикатурных садистов, психопатов и дегенератов. Они не просто убивают, они при этом кривляются, пьют шнапс, тискают девок и произносят пафосные речи. Главный эсэсовец в сцене сожжения сарая — это не офицер карательного подразделения. Это — персонаж из театра абсурда. Он толкает какие-то философские телеги про «право сильного», позирует перед камерой, как кинозвезда. Реальные каратели так себя не вели. Они были не истеричными маньяками, а методичными, хладнокровными убийцами. Они выполняли работу. И в этой их будничной, бюрократической жестокости — настоящий ужас. А то, что нам показывают, — это опереточные злодеи. Их не боишься, ими брезгуешь. Режиссёр, пытаясь показать абсолютное зло, превратил его в балаган. Итог: Обычный военный фильм. Так почему же этот фильм так хвалят? Почему все говорят, что его «невозможно смотреть дважды»? На мой взгляд, дело в той самой ностальгии и узком знании жанра. Для советского зрителя, воспитанного на приглаженных, пафосных фильмах о войне, «Иди и смотри» был, конечно, шоком. Грязь, кровь, жестокость — такого на экранах не показывали. Но с тех пор воды утекло много. Мы видели и «Спасти рядового Райана», и «Апокалипсис сегодня», и массу других, куда более жестоких и правдивых фильмов. И на их фоне «Иди и смотри» выглядит именно как то, чем он и является — авторским, артхаусным кино. Это не плохой фильм. Рука мастера видна. Операторская работа, звук — всё на высшем уровне. Но называть его «самым правдивым» — это смешно. Это — обычный военный фильм, причём с сильным уклоном в фестивальную чернуху. Он не показывает реальную войну. Он показывает авторскую истерику по поводу войны. А то, что его «невозможно смотреть» — это просто признак нежной, неподготовленной психики. Кто кровищи в жизни и на экране не видел, того, конечно, пробирает. А для человека со здоровым цинизмом и насмотренностью — это просто ещё одно кино. Местами — сильное, местами — затянутое и откровенно скучное. Никакой шедевр. Просто талантливо сделанная страшилка для интеллигенции. 6 из 10