Головокружение

Фильм загадка. Первая часть фильма как водоворот завлекает нас в свои глубины, оказавшись в самой пучине любви и драмы, зритель пытается выбраться, чтобы сделать глоток воздуха смысла. Очень красивая лента. Завораживающие виды города. Завораживающая женщина, в которую влюбляется вместе с Джоном. Ее образ буквально кружит голову. Чего стоит сцена со спасением девушки из реки и диалог после ее пробуждения. Будто ожившая сексуальная фантазия, универсальная для обоих полов. Ресторан, где Джон впервые видит Маделин, похож на нереальное пространство. Будто бы внутренность гроба, обитого красным бархатом, венки у камина напоминают надгробные венки. У этой истории есть интересный ракурс, метафора любовных отношений. Влюбленность кружит голову не меньше высоты. Вертиго туманит бдительность Джона, он буквально не понимает, что перед ним не Мадлен, а другая женщина. То же происходит со многими на первых этапах узнавания партнёра. Идеализация мешает увидеть в человеке его настоящую сущность. Со временем эта версия партнёра умирает, сменившись настоящим 'двойником'. А бывает, что это происходит не просто так! Вмешивается некий третий, либо внешняя сила в виду жизненных обстоятельств. События заставляют человека взглянуть иначе на объект любви. Судя по шоку Джина, в вертиго речь идёт именно об измене. Фактически Джуди сама рассказывает нам эту историю, когда впервые встречается с Джоном. Перемены в Джуди подчёркнуты ее внешним образом: вульгарный макияж, броская одежда контрастирует со сдержанным стилем идеальной Мадлен. Джуди носит другую прическу, без завитка, головокружение любви сменилось попыткой спасти отношения. Если рассматривать ту же двойственность с точки зрения теории Фрейда, любимой Хичкоком. То можно рассматривать Маделин как супер-эго, настоящую д как эго и Карлотту Вальдес как Оно, бессознательное. Во сне Джон встречается именно с Карлоттой, бессознательной частью сущности возлюбленной.

Альфред Хичкок снял «Головокружение» (Vertigo) в 1958 году — и поначалу картина не имела кассового успеха. Лишь десятилетия спустя её возвели в ранг шедевров, а в 2012 году она заняла первое место в престижном рейтинге Sight & Sound, сместив с пьедестала «Гражданина Кейна». Это признание не случайно: перед нами не просто триллер, а фильм, в котором жанровая оболочка становится способом рассказать о бездне человеческой психики. Главный герой, бывший детектив Скотти, страдает акрофобией — страхом высоты. Но на самом деле его болезнь глубже: он не умеет справляться с чувствами потери и вины. Влюбившись в загадочно-прекрасную Мадлен, он оказывается пленником не женщины, а её призрачного образа. Когда Мадлен погибает, Скотти не находит в себе сил отпустить прошлое — напротив, он встречает другую женщину, Джуди, и буквально насильно превращает её в копию своей возлюбленной. Это не любовь, а одержимость, не отношения, а желание материализовать фантом его воображения. Хичкок мастерски показывает, что настоящая пропасть находится не в башне, где погибла Мадлен, а в человеческом сознании после посттравматического опыта. Визуальные приёмы — знаменитый «зум-долли», спиральные мотивы, игра цветом — становятся метафорой замкнутого круга, в котором кружится сознание героя, не находя выхода. Если зритель будет внимательно смотреть этот фильм, он невольно узнает себя в Скотти. У каждого есть собственный «страх высоты» — то, чего мы избегаем. У каждого есть свой «призрак прошлого» — бывшая любовь, навсегда потерянный шанс, подаренный Судьбой или несбывшаяся мечта, к которым мы возвращаемся снова и снова. Мы, как и Скотти, часто влюбляемся не в живых людей, а в свои фантазии о них. Но не каждый человек может самостоятельно осознать цену нежелания отпустить то, что навсегда утеряно — вечное кружение вокруг застарелой боли. Здесь может помочь только психолог или психиатр. «Головокружение» — это фильм о невозможности воскресить прошлое, о том, как иллюзии губят жизнь людей. В шедевре Альфреда Хичкока нет утешения и хэппи-энда, зато есть редкая честность. Именно поэтому спустя десятилетия он продолжает завораживать и тревожить — как зеркало, в котором зритель видит не столько героя фильма, сколько самого себя. 10 из 10