Декалог

Сериальная продукция, в отличие от фильмов, намного хуже справляется с давлением времени. Лишь единичные проекты сохраняют интерес публики после первичной демонстрации и действительно пересматриваются. Польский сериал 'Декалог' не просто пересматривается. Он изучается киносообществом и восхищает зрителей во всем мире. Стэнли Кубрик, Роджер Эберт, Британский институт кино и даже Ватикан прославляют 'Декалог' как один из самых значимых телевизионных проектов всех времен. 'Декалог' - это проект, основанный на казалось бы простой идее. В Христианской религии есть 'Десять заповедей'. Десять законов, которые человек должен соблюдать и которыми должен руководствоваться в своей повседневной жизни. Кшиштоф Кесьлёвский и Кшиштоф Песевич (также известные как соавторы трилогии 'Три цвета') взяли эту идею и создали к каждой заповеди собственную историю. Так получился сериал антология 'Декалог', состоящий из 10 серий по 1 часу длительностью. То, что вполне могло стать морализаторствующей и возвеличивающей роль религии проектом, в руках этих польских мастеров превратилось в невероятно глубокий, неоднозначный и философствующий шедевр. Вероятно людям, которые изучают священные писания, легче и лучше понятны истории 'Декалога', но стороннему зрителю придется непросто в попытке разгадать почему именно этих героев и эти события создатели сериала решили продемонстрировать как отражение той или иной заповеди. Заповеди 'Не убивай' и 'Не сотвори себе кумира', например, еще можно легко считать, распознать и истолковать. Но многие другие истории - очень жестоки не только в отношении своих героев, но и в отношении зрителей. Но 'Декалог' не так прост и однозначен. Вместо ожидаемой истории зрителям предлагают знакомство с отцом и дочерью, которые очень сильно любят друг друга. Так сильно, что в их сознании стерлись границы между детско-родительской и плотской любовью. Неожиданный поворот? Большинство героев и событий этого сериала будет для вас еще большей неожиданностью. У 'Декалога' высочайшие рейтинги - 9,0 в IMDB и 8,6 в Кинопоиске. Несмотря на то, что этому проекту уже более 30 лет, он заставляет миллионы зрителей во всем мире с благодарностью и благоговением смотреть 'Декалог'. Проект, который демонстрирует прозу жизни и жесточайшие моральные дилеммы, которые обыденно переживают самые обыкновенные люди в самых обыкновенных домах. Помимо сериала есть два полнометражных фильма ('Короткий фильм о любви' и 'Короткий фильм об убийстве'), представляющие собой расширенную и несколько измененную версию двух серий 'Декалога'. Например, одна из самых широко известных в массовом сознании заповедей - это 'Почитай отца твоего и мать твою'. Казалось бы понятно, что серия должна будет продемонстрировать неучтивых детей, по тем или иным причинам плохо относящихся к своим родителям.

Почитай Господа своего, не сотвори себе кумира, не произноси имя Господа в суе, помни день субботний, почитай родителей, не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не лжесвидетельствуй, не возжелай чужого - четко закрепленные библейские правила, которые должно соблюдать и чтить. На них держатся общества уже две с лишним тысячи лет, в разной степени соблюдая, забывая, отвергая, игнорируя. Вечные слова были даже экранизированы польским кинорежиссером и драматургом Кшиштофом Кесьлёвским в одноименном многосерийном фильме 'Декалог' в 1989 году от рождества христова свободной интерпретацией - пересказом на социалистический манер. Автор высказывается размыто, но внятно - спасаются не тем, кто прислушивается, а те, кто просто верит. И это не может не поражать. Главное, что выделяет зритель в этих просто-сложных историях - наличие тайны, режиссерскую недоговоренность и не закреплённость заповедей по порядку. На протяжении просмотра всех глав постоянно мыслишь так или иначе, ведь первая часть о мальчике на катке - это не закрепление первой же заповеди, а свободно взятая вторая. То же самое происходит и остальными кусочками. Режиссер-сценарист соединяет две отдельные части своего искусства 'реального' и 'метафизического' в одно общее полотно, пользуясь натурой мира для обрамления божественного. И в этом, по-моему, и есть гениальность картины и человека, ее создавшую. Но еще более восхищает умелое перенесение подлинного искусства кино на телевидения. Автор будто не боится огромного разрыва между двумя разноформатными экранами. А это и не пугает гения. Он просто, подобно мальчугану весельчаку Моцарту, не ведающему, что творит, и по-детски наивному из 'Амадея' Милоша, говорит, не ведая на каком языке - ангельском, музыкальном, театрально-режиссерском или телевизионно-драматургическом. Получается все равно возвышенно, даже через приземленное. Кесьлёвский открывает всем своим искусством, в том числе 'Декалогом' дорогу в дальнейшее кинопроцесса. Перенимая, или точнее выразиться, сам того не ведая, режиссер продолжает традиции предшественника итальянца Пазолини с его библейскими мотивами, советских кинематографистов и великих польских режиссеров Полански и Вайды, но идет дальше, открывая новые двери киноязыка. В поздних работах прослеживается своего рода 'магический реализм', в которых магия остается за кулисами социалистических ландшафтов: заводов, унылых контор, безликих новостроек. Продолжил дело поляка, на мой взгляд, уже немец Том Тыквер, который не только снял начатый Кесьлёвским сценарий 'Рая' по Алигьери, но и, сотрудничая, с братьями/сестрами Вачовски, невольно перенял традиции великого Кшиштофа. Это отчасти находит отголосок в также сериальном формате 'Восьмого чувства' совместной работы американских-блокбардистов Вачоски и немца Тыквера. Они также, не ведая преград, перекачевывают в многосерийный формат, потому что того требует высказывание. Еще американский Терренс Малик в своих фильмах-размышлениях берет основу Кесьлевского. Мир меланхоличный, полный тайн и божественного вмешательства, хоть и не явного, будто четко не структурированный, но на деле идеально проработанный по канонам киноязыка, появляется в голливудских, но независимых, 'Рыцаре кубков' и 'Древе жизни'. Музыка Збигнева Прайснера только предлог для соприкосновения двух творцов. И это уже большой и самостоятельный Голливуд, а есть еще поляки-последователи, которые вели диалог в 'отцом-основателем'. Кшиштоф Кесьльевский умер дважды, но все же остался жив. Ведь его уникально разработанный язык молчаливого бергмановского повествования, но не статичного, а постоянно движущегося. Две главы превратились из глав в произведения 'Короткий фильм об убийстве' и 'Короткий фильм о любви', конечно, с изменениями, потому что мысль подвижна. Посмотрим ближе второй фильм соответственно. Влюбленный парень Томек подсматривает за взрослой красивой соседкой Магдой в бинокль, лелея нежные детские чувства к ней. Он наблюдает, когда к ней приходят мужчины, когда она ест, приходит с работы. Но вместе с любовью возникает желание. Когда встреча состоялась и взрослая соседка проучила влюбленного наблюдателя, утолив желание практически одним прикосновением, парень больше не может жить. Прелюбодействующий мальчишка перевоспитался до того, что в конце в момент долгожданной встречи произносит последнюю фразу 'А я за вами больше не подглядываю'. Она как покаяние. И парень получил свыше попыткой самоубийства. И справедливость восторжествовала. Только горькая она. Рассказ, начинавшийся с субъективной камеры смотрящего в бинокль парнишки и вида из его квартиры, в конечном счете меняет полюса и смещает историю на объект вожделения, Магду. Теперь уже не он ищет ее, а она его. Снятая одним из десяти операторов (как и задумывалось Кесьлёвским) глава при помощи монтажа и камеры помогает идентифицироваться с персонажами по мере того, как этого требует история. Драматический эффект достигается благодаря полной отдаче Гражины Шаполовски, Олафу Любашенко и другим актерам, а режиссерское и сценарческое умение Кесьлёвского растянуть историю в почти бездиалоговом пространстве фильма с сильном изобразительной и антитезной манере оставляет ком в горле зрителя и одновременно приводит к главному подарку - катарсису. 'Декалог' - гениальное кино профессионала, способного возвысить даже жилой дом, как бы абсурдно не звучало. Эти истории о двухтысячелетних пороках, мучениях и очищениях человека и человечества. Низкий поклон бессмертному мастеру Кшиштофу Кесьлёвскому. 10 из 10