Код Да Винчи

Вместо размеренной экскурсии по галереям вам вываливают на голову двухтысячелетний заговор, щедро приправленный кровью куратора. Картина Рона Ховарда врывается в устоявшуюся религиозную парадигму с грацией самосвала, у которого отказали тормоза на крутом спуске к Ватикану. Это не просто детектив, это смачный хук справа в челюсть исторической скуке. Здесь каждый холст скрывает фигу в кармане, а удачно разгаданная анаграмма способна свергнуть пару-тройку европейских правительств. Фильм берёт вас за шкирку и тащит сквозь века, абсолютно не интересуясь вашим мнением на этот счёт. Церковь здесь показана не как обитель духовности, а как транснациональная корпорация, чьи скелеты в шкафу давно превратились в труху, но всё ещё смертельно опасны. «Кровь на мраморе свежа, с шифром бегаем, дрожа» В эпицентре этого теологического замеса оказывается Роберт Лэнгдон. Профессор символики, мастерски сыгранный Томом Хэнксом, выглядит так, словно его только что выдернули с уютной академической попойки и заставили разгадывать кроссворд на минном поле. У него на лице застыло хроническое непонимание происходящего, что делает его идеальным проводником в этот мир высокохудожественного мракобесия. Лэнгдон не строит из себя супергероя, он просто мужик с феноменальной памятью и добротным твидовым пиджаком. Когда перед ним предстаёт голый труп, раскинувшийся в позе Витрувианского человека, профессор не впадает в панику, он начинает монотонно читать лекцию. Это высший пилотаж профессиональной деформации, где числа Фибоначчи успешно заменяют здравый смысл. «Мент французский хмурит бровь, не попортит нашу кровь» Разумеется, там, где есть остывающее тело, неизбежно появляются легавые. Капитан Безу Фэш в монолитном исполнении Жана Рено — это ходячий бульдозер с густым французским акцентом. Он не расследует преступление, он просто закатывает подозреваемых в асфальт своим непробиваемым авторитетом. Фэш прёт напролом, как слепой носорог через живую изгородь. Спасать растерянного американца от этого катка слепого правосудия берётся криптограф Софи Невё, которую тонко воплотила Одри Тоту. Вместе они образуют парадоксальный дуэт, чья выживаемость держится исключительно на умении читать светящиеся в ультрафиолете послания задом наперёд. Их нелепый побег на крошечном «Смарте» задним ходом сквозь ночные улицы — это квинтэссенция всего происходящего. Глупо, абсурдно, но чертовски эффективно. «Альбинос надел вериги, мы порвём святые книги» На другой стороне баррикад разворачивается полноценный средневековый карнавал с элементами слэшера. Сайлас — это не просто наёмный убийца, это религиозный терминатор с леденящей внешностью призрака. Пол Беттани выдал такого прожжённого фанатика, что от одного его взгляда в комнате скисает молоко. Этот парень хлещет себя по спине шипованной плетью с таким маниакальным энтузиазмом, будто участвует в международном чемпионате по мазохизму. Он служит слепым орудием в руках епископа Арингаросы. Альфред Молина в этой роли удивительно похож на сытого кота, который случайно проглотил канарейку вместе с позолоченной клеткой. Их сюжетная линия — это густой, липкий мрак, разбавляющий суетливую беготню по выставкам тяжёлым запахом ладана и свежей крови. «Старый дед заварит чай, тайну Грааля получай» И когда начинает казаться, что градус пафоса достиг своего предела, на сцену вальяжно выкатывается сэр Лью Тибинг. Иэн Маккеллен безжалостно крадёт каждую секунду в кадре, жонглируя скользкими историческими фактами, как привокзальный напёрсточник. Его персонаж превращает занудную искусствоведческую лекцию в первоклассный интеллектуальный мордобой. Тибинг тычет костылями в репродукцию «Тайной вечери» так азартно, словно это детальный план ограбления казино. В его роскошном особняке, набитом древностями под завязку, герои судорожно пытаются вскрыть хитрый цилиндр с секретным кодом. Одно неверное движение — и едкий уксус навсегда сожрёт хрупкий пергамент вместе с последней надеждой на мировое откровение. Напряжение в эти моменты висит в воздухе такое плотное, что его можно нарезать ломтями и подавать к столу вместо стейка. Вся эта монументальная история работает как идеально смазанный часовой механизм, где шестерёнками выступают человеческие пороки и тысячелетние догмы. Создатели не стали церемониться и разжёвывать сложные теологические концепции, они просто швырнули их в лицо, предложив разбираться на бегу. Здесь нет времени на перекуры, рефлексию и философские вздохи при луне. Либо ты успеваешь за бешеной мыслью, скользя по линии розы, либо остаёшься жалко глотать пыль на обочине альтернативной истории. Действо насквозь пропитано терпким ароматом древних тайн, который причудливо смешивается с запахом бензина и холодного пота. Это дерзкий, хулиганский налёт на святая святых, выполненный с холодным изяществом карточного шулера. Мы получаем плотный, мясной конспирологический триллер, в котором острый интеллект бьёт больнее, чем пуля сорок пятого калибра. Когда святость пахнет жжёным порохом, а многовековая истина растворяется в колбе с уксусом, остаётся лишь перекреститься дулом пистолета: в этой божественной комедии выживает не самый праведный, а тот, кто быстрее разгадает кровавый ребус на могильной плите. 9 из 10

Конспирология! Как в 90-е вернулся. Особенно в сцене, где персонаж Иэн Маккелена пытается донести почему всё точно, однозначно именно так, а не эдак. Во-о-от! Тот самый инструмент, та логика, которой при желании, при большом желании можно доказать почти что что угодно и натянуть практически любую сову на глобус. Но... Мне кажется или Дэн Браун написал, а Рон Ховард снял буквально предвестник толерантности в блестящем фантике из как бы исторического экскурса и вводной в искусствоведение? Серьёзно, посмотрите, что тут? Шовинизм против феминизма или феминизм против шовинизма =\ Кто плохие? Все мужики. Апостолы, потому что ревновали Христа к Марии Магдалене. Все иерархи, потому что 'Молот ведьм', а 'Молот ведьм' исключительно, потому что так завещали апостолы, которые ревновали Христа к Марии Магдалене. Прольём любую кровь, лишь бы не допустить, чтоб кто-нибудь узнал про женщину! Вся власть мужскому полу и не иначе! Мы их душили-душили, душили-душили! (с) 'Собачье сердце'. Я не шучу. Акцент можно было сделать именно на крахе веры в непорочность Христа. И персонажи говорят об этом, но громче всего звучат те голоса и вопли, которые вещают, что апостолы и иерархи все века душили свободу и прочее. Поэтому все мужики сво... кроме Христа, Лэнгдона и того, кто в прошлом опекал Софи Невё. Самое смешное, что все эти пляски бессмысленны. В 90-х мне и многим энтузиастам казалось, что достаточно выскочить на улицу, чтоб прокричать там нечто, что сразу же разрушит власть ну, скажем, Пентагона, ФБР, ЦРУ, масонов, иллюминатов и прочих. Потому что... А как иначе, если люди узнают правду? Мда? Мне кажется, мир не перевернётся и ни одна конфессия не рухнет даже, если условная искомый персонаж выйдет в прямой эфир, чтоб заявить, что она ни кто-нибудь, а самый настоящий потомок Христа и может даже немножко исцелять руками. Немножко. Будет скандал, а потом все обо всём забудут и будут жить, как жили. И даже анализ ДНК погоды не сделает. Чего-то я не помню, чтобы возня экспертов с Туринской плащаницей кого-то убедила в том, что всё было так, а не наоборот. Поэтому, когда я вижу, как Ватикан тужится прибить возможных потомков Христа в 100500 колене, чтобы не опустели храмы, чтоб толпы не разошлись, чтобы люди не потеряли веру, мне попросту смешно. И да, пока все говорили про 'источник власти Бога на Земле', 'Код Да Винчи' напомнил мне забавный, но мудрый фильм 'Кажется, боги сошли с ума'. В пустыне жили были аборигены. Племя было буквально образцом взаимопонимания, мира, любви, поддержки и прочего. Но вот попала к ним бутылка, обычная, стандартная, банальная пластиковая бутылка. И началось! На ровном месте драки, распри, скандалы, проклятия и обвинения. Потому что бутылка была чем-то из ряда вон. Не то что бы источник власти, но... И вот чехарда с Граалем напомнила мне ту неразбериху, когда люди, организации, фанатики, энтузиасты сами толком не знали что искали, но костьми ложились.