Страсти Жанны д'Арк

Я проснулся в восемь утра. Впервые за последние полгода проснулся раньше десяти и впервые за полгода остался в квартире один. Первая мысль - мне очень давно нужно восполнить голод по эстетике. Искусству, созерцанию. Я жаждал глубокую эмоцию и в то же время, я хотел передышки от эмоций, связанных с событиями в жизни. Кино для меня - возможность прожить что-то и выйти сухим из воды. Относительно. У меня оставалось от силы 1,5 часа времени в одиночестве, я включил мой любимый пиратский кинотеатр (вк видео) и открыл закладки Кинопоиска. Первое ощущение - это портал в другой мир. Гениальная операторская работа, отсутствие грима - всё это сделало картину неувядающей. Я смотрю и чувствую и это лучшее из ощущений. Звука по задумке Дрейера не должно быть вовсе. Зритель должен был быть сфокусирован на эмоциях Жанны - прожить с ней собственный эмоциональный опыт, но я получил огромное удовольствие от музыки на фоне. Дорожка свежая, ощущение живого звука очень близко. Но в кинотеатр с настоящим оркестром я бы на это ни за что не пошёл - слишком личное. Форма актуальная. Я бы мог упрекнуть себя в геронтофилии или рандомном позерстве (встать с утра чтобы посмотреть классику киношколы - зачем?), но в итоге я только выиграл от минутной спонтанности. Я смотрел картину один, медленном рассвете январского Питера. И это был самый лучший surround expirience к фатализму происходящего на экране. ... Шестьсот лет прошло с момента исторических событий - какое героям истории дело, пишу я статью спустя век или два после фильма? А мог бы написать и в день премьеры, разницы - ноль. Это просто игра в вопрос-ответ и таймлаг не так важен, как важно не потерять смысловые единицы. Для людей, проживших и оставшихся навсегда в этом клочке эмоции, время - мгновение, бесконечные минуты перед смертью - туда-сюда, одни и те же сцены. И мы с ними не застряли во времени, мы лишь ходим кругами чтобы не признаваться себе - кризис веры всё тот же. Бог нужен всем. Нужна инклюзивность смыслов. Спесь старых детей требует почтения. Старики жаждут Жанну - в меньшей степени тело, в большей - её жажду знания, они жаждут её желания быть с Богом. Они стары и кроме желания желать у них другого нет. И это желание невосполнимо. Я вспоминаю свою защиту диплома. Свою кафедру - всё те же выражения лиц, те же смыслы, тот же страх перед естественным знанием. Нас ничему не научили, потому что испугались. Чего или кого? Бога или нас самих, здоровых, молодых парней с живым умом? Я не знаю. В живых людях есть живой страх. И я этот страх увидел на экране, по обе стороны повествования. Я его узнал.

Этот фильм я досмотрел с трудом с нн-ой попытки. Магия имен на меня никогда не действовала и как бы не был знаменит фильм или режиссер если он мне не нравится, то заставить себя переубедить очень сложно. В случае с двумя главными фильмами Дрейера немой эпохи(Страсти Жанны Д Арк и Вампир) вообще произошла странная история. Сначала их абсолютно незаслуженно высмеивали и буквально выкидывали на помойку, потом где-то находили какие-то чудом уцелевшие копии, восстанавливали и начиналась другая крайность - безмерное восхваление. На славу его заново переоткрытых немых фильмов влияло мировое признание звуковых фильмов День Гнева, Слово и Гертруда. Поэтому в нынешнее время непредвзято разобраться в Страстях и Вампире крайне тяжело. Страсти сняты в гипертрофированно выбеленной театральной декорации, что, конечно, не добавляет фильму реализма, о котором мечтал Дрейер. Я считаю, что Дрейер переоценил возможности человеческих лиц и актерских возможностей. С актерами, он работать особенно не умел, скорее измучивая их, заставляя выдать некую натуралистическую реакцию. Парадокс в том, что крупный план лишает актерскую игру художественности, слишком много в нем обычного человеческого и фотографического. Первая половина фильма выглядит безнадежным дурным театром, в котором мучители Жанны стебут сами себя, представляясь последними тварями и дураками. Невозможно себе представить, чтобы люди в реальной жизни вели себя подобным образом. Сама Жанна выглядит наркоманкой и шизофреничкой, абсолютно не понимающей происходящее, что полностью дезавуирует религиозную концепцию фильма. И тут оказывается, что даже поверхностное знакомство с процессом Жанны, выдает наглое вранье Дрейера с головой. На самом деле процесс, хотя и был подлым, но все таки имел под собой серьезную юридическую почву. Жанну не просто привели в тюрьму, поржали с нее, поиздевались, записали какие-то ее слова для отвода глаз и сожгли. На самом деле диспут между Жанной и судьями продолжался множество заседаний. Жанна была абсолютно адекватна и смело переигрывала теологов. Никто не жег ее за голоса и религиозные видения. Наоборот, ей инкриминировали ношение мужской одежды, как ересь. Причем сделали это обманом и подлогом, уже после того, как она отказалась от мужской одежды. В процессе была подлинная теологическая драматургия того времени. Вместо этого Дрейер пытается убедить нас что Жанну жгло этакое беспредельное Чека тех лет именно за ее религиозность. Эта мерзкая инфантильно-дегенеративная концепция лишенная всякой драматургии (ибо в фильме нет никакого конфликта Жанну весь фильм просто мучают и жгут) отталкивает от фильма. Более того выстраивание метафоры Страстей в данном случае вызывает недоумение. В Христианской традиции Страсти могут быть только по Христу, никаких Страстей Жанны быть не может. И сама реальная Жанна это понимала гораздо лучше Дрейера, не корча из себя мученицу. Очевидно, что фильм снимался ради последних 30-40 минут, где Жанну остригают и жгут. Эти сцены сняты Дрейром с подлинным вдохновением. Однако и здесь вранье не заставляет себя долго ждать. Например, реальная Жанна попросила на казни крест и ей дали две хворостины из костра. Когда Жанна сложила из них крест, это вызвало в толпе шоковую реакцию, люди рыдали. И понятно почему. Что же происходит с людьми в фильме Дрейера абсолютно непонятно. Жанне дают какой то помпезный крест с наболдашниками. То есть люди приходят уже готовые плакать? Но мы то в течение фильма ничего об этом не знаем, странно...насколько же реальная жизнь сильнее всех драматургических потугов Дрейера и других ему подобных сценаристиков и режиссериков, которые никак не поймут, что их жалкая фантазия, слишком убога чтобы выдумать что-то более сильное, чем подлинные события. Конечно, глупо отрицать, что многие кадры фильма сняты мастерски, что помимо крупных планов, в фильме есть блестящие новаторские на то время глубокие кадры. Например, кадр площади с девочкой которая катается на качелях закрепленных на виселице, где то в верхней глубине плана. к сожалению полностью ошибочная грубая концепция, разваливает фильм и превращает его в набор отдельных кадров, какие-то кадры мощные, какие-то слабые. Натуралистичность крупных планов разрушает художественность и создает претензию на некую религиозную сверхнатуралистичность, что, конечно, полная, чушь. В данное время фильм можно воспринять как смелый, но не удавшийся эксперимент, разваливший сам себя. Конечно, в отдельные моменты мастерство Дрейера перевешивает его наивные детские фантазии о замученной беспредельными гадами женщине, что собственно несколько уравновешивает фильм, но на мой взгляд не удовлетворяет претензий Дрейера на эпохальную шедевральность.