Перекресток Миллера

Откровенно коммерческий проект «Перекресток Миллера» ценен спустя годы лишь в одном отношении – исследовании всеобщей нравственной относительности в эпоху постмодерна. Коэны не скрывают тотального иронического подтрунивания над штампами гангстерского кино, ведь то, что этот фильм о 1930-х снят спустя шестьдесят лет, видно невооруженным глазом. Адаптация романа Дэшила Хэммета «Красная жатва» сделана будто бы поперек канонов экшен-кино, хотя здесь есть и стрельба, и драки (даже, кажется, порой, что их чересчур много): герои пытаются переиграть друг друга в хладнокровии и крутости, но все это подано отстраненно, без режиссерской симпатии к кому бы то ни было, почти как театр кровавых марионеток Тарантино только за два года до «Бешеных псов». Мне представляется, что Коэны меньше всего хотели формировать новые каноны жанра, их интересовала лишь деконструкция прежних, всеобщность иронического взгляда на мир и уже упомянутая этическая относительность поступков людей. Не случайно «Перекресток Миллера» начинается с цитаты из «Крестного отца», только теперь разговор ведется не об Америке, а об этике. Кому можно доверять в наше время, если каждый руководствуется не метафизически укорененными ценностями, а ситуативной выгодой? Вопрос не праздный в эпоху, когда метафизика объявлена мертвой. Коэны показывают картину, в которой все предают друг друга, играя друг против друга ради личной выгоды. В результате побеждает наиболее умный и хитрый (оттого таким страшным выглядит прозрение одной из жертв, которая перед тем, как получить полю в лоб, повторяет, что это не имеет смысла). Не случайно, что пока Джоэл Коэн учился на режиссера, его брат Итан обучался философии: их кинематограф пришелся ко двору в ситуации тотального нравственного релятивизма и паниронизма. Благодаря тому, что третий фильм постановщиков был коммерческим, в нем почти нет фирменной коэновской странности, разве что в том, сколь легко его герои предают друг друга. Также минимальны здесь операторские изыски (разве что элегантность осеннего леса, многими зрителями подчеркнутая), монтаж бодрый, но слишком много здесь разговоров, плетения словес и интриг, так что начинаешь путаться в именах и ситуациях. Конечно, «Перекресток Миллера» - не запутанный нуар вроде «Глубокого сна» или «Мальтийского сокола», здесь все более-менее понятно, а соревнование персонажей в самообладании чем-то даже напоминает «Семнадцать мгновений весны». Думаю, что пониженную степень хтонической иррациональности третьей ленты Коэнов даже в сравнении с «Воспитанием Аризоны» можно объяснить желанием режиссеров понравиться зрителям и разжевать им свое послание. Когда-то и автор этих строк любил авторское кино с элементами экшена (в частности первый просмотр «Перекрестка Миллера» был у меня почти двадцать лет назад), но не теперь. Ведь Коэнов мы любим не за перестрелки и драки, а за нечто большее, в данной ситуации за убедительнее постулирование этической относительности в мире конца ХХ века.

Перед тем как что-то писать по существу, должен обозначить свое отношение к жанру нуар в целом. Нуар как жанр вырос из того, что сейчас принято называть «бульварное чтиво». В части структуры он был прост и понятен простому читателю, образы эффектны, а сюжеты оторваны от реальности, что делало подобное чтиво своего рода сказками для взрослых. Такое незатейливое сочетание крайне удачно вписалось в кинематограф своего времени, но в виду особенностей своих внутренних механик жанр достаточно быстро уперся в свой идейный потолок и уйдя в самоповтор сдулся. Позже в 60-тые была попытка его переосмысления, сегодня известная как неонуар, которая подарила миру несколько достойных фильмов, но как самостоятельный жанр, ровно по тем же причинам, он так же относительно быстро закончился. Все более-менее достойное, что выходит в стилистике нуар начиная с 80-х годов, по аналогии с постхоррором, можно называть постнуаром, т. к. эти фильмы используют только внешнюю стилистику жанра, а идеи пытаются формулировать свои и именно благодаря этому до сих пор жанр иногда порождает весьма интересные работы. Главной проблемой данного фильма, лично я считаю то, что вышел он в 1990 году, когда оригинальные нуар и неонуар уже были частью истории, однако его сценарий выстроен как пародия на механики этих жанров, что вызывает вопрос – не поздновато ли? Скажу более - для возможности восприятия сюжета в реальном времени необходимо не только знания законов достаточно специфического жанра, но и особенностей отдельных его представителей. Лично я, как простой зритель, который видел кое-что из классики нуар, понял, что шляпа и этика - это важно, понял, что у главного героя есть какой-то план, который толи работает, толи нет, понял, что архитектура истории строится на основе законов жанра нуар, имеющих мало общего с реальностью, но не понял главного – зачем всё это? Точнее не так – понятно, что это пародия, но парадирует он не что-то общее, а частности, которые являются оммажем к конкретным лентам и чтобы понимать почему тут что-то работает именно так, надо знать как это работало в оригинале. Без глубокого знания исходников жанра, контекст истории местами ускользает, из-за чего глобально происходящее смотрится как странный гибрид комедии и триллера, в котором понятно, что происходит, но не понятно почему именно так происходит из-за чего после просмотра ощущений особо никаких, ровно, как и желания разбираться в увиденном. По мне так вместо того, чтобы вникать каким образом тут переосмысляются источники вдохновенья, которые в большинстве своем мало известны в нашей лесополосе, с гораздо большим удовольствием и выхлопом можно посмотреть эти самые источники. Резюмируя скажу так – это своего рода хот-дог от шеф-повара дорогого ресторана, который предлагает большим дядям окунуться в детство, но вместо старого доброго вкуса разваренной сосиски и дешевого кетчупа предлагает какое-то высокое переосмысление с черной икрой и трюфелем. Высокое ли это искусство? Наверно да. Молодцы ли шеф-повара? Объективно да. Надо ли оно простому зрителю? Помоему нет. 8 из 10