Взвод

Кино, которое содрало с войны во Вьетнаме весь голливудский лоск и показало её такой, какая она есть: грязной, вонючей, бессмысленной мясорубкой, где главный враг — не вьетконговец, а безумие, которое сидит у тебя в голове. Речь, конечно, о «Взводе» Оливера Стоуна. И это тот редкий случай, когда кино про войну снимал человек, который на этой войне был. А это, меняет всё. Для начала надо понять главное: это не бодрый боевик про героических морпехов, которые с шутками-прибаутками косят врагов из пулемёта. Это — погружение в ад. В липкий, душный, зелёный ад джунглей, где ты гниёшь заживо от влажности, тебя жрут насекомые, а из-за каждого куста в тебя может прилететь пуля. И этот ад — не только снаружи, он и внутри. «Взвод» — это не столько про войну с вьетнамцами, сколько про гражданскую войну, которая разворачивается в душе каждого солдата и во взводе в целом. Пункт первый: Не кино, а личный опыт. Главное, что отличает «Взвод» от тонны другого военного дерьма, — это его достоверность. Оливер Стоун сам служил во Вьетнама, был ранен, награждён. Он не из книжек узнал, как пахнет порох и как звучит свист пули над головой. Он там был. И он не пытается нам врать. В фильме нет пафоса. Нет героических речей. Нет красивых подвигов. Есть только изматывающая рутина войны: бесконечные патрули, рытьё окопов, бессонные ночи в засадах, перемежающиеся короткими, яростными и абсолютно хаотичными перестрелками. Бой здесь — это не тактическая схема на карте. Это — паника, крики, грязь, кровь и полная неразбериха, где ты не видишь врага и стреляешь просто в ту сторону, откуда стреляют в тебя. Стоун гениально передаёт атмосферу. Ощущение постоянной, изматывающей угрозы. Джунгли здесь — это не красивый пейзаж, это — живое, враждебное существо, которое хочет тебя сожрать. И на фоне этого физического ада разворачивается ад моральный. Пункт второй: Два сержанта — два пути в никуда. Центр фильма — это не главный герой, а конфликт двух сержантов, двух идеологий, двух способов выжить в этом аду. Это — битва за душу взвода. Сержант Барнс (Том Беренджер). Это — война в её чистом, дистиллированном виде. Зверь. Машина для убийства. Он — профессионал до мозга костей. Он знает, как воевать, и как заставить воевать других. Его лицо, изрезанное шрамами, — это карта этой войны. Он — воплощение прагматичной жестокости. Для него нет ни морали, ни жалости. Есть только задача — выжить и убить врага. И он готов для этого на всё: пытать пленных, убивать мирных жителей. Он — чудовище, но чудовище, порождённое самой войной. Он — та тёмная сторона, которая просыпается в человеке, когда отбрасываются все законы, кроме одного — убей, или убьют тебя. Сержант Элайас (Уиллем Дефо). Это — его полная противоположность. Попытка сохранить человечность посреди бойни. Он — совесть взвода. Он тоже профессиональный вояка, но он пытается оставаться человеком. Он курит траву с солдатами, пытается их понять, защитить от бессмысленной жестокости. Он — тот самый «хороший парень», который верит, что даже на войне можно не превратиться в скотину. Эта дуэль — не просто конфликт двух сержантов. Это — метафора всей вьетнамской войны, которая расколола Америку надвое. Битва между «ястребами» и «голубями», между жестокостью и гуманизмом, которая велась не только в Вашингтоне, но и в каждом окопе. Пункт третий: Трансформация главного героя. И за всем этим мы наблюдаем глазами новобранца Криса Тэйлора (Чарли Шин). Он — не типичный призывник. Он — доброволец, студент, бросивший колледж. Интеллигент, который поехал на войну из идейных соображений, чтобы «что-то доказать». И война очень быстро выбивает из него всю эту дурь. Его путь — это классическая история потери невинности. Он приезжает зелёным салагой, «свежим мясом», а уезжает — убийцей. Он видит всё: и беспредел Барнса, и благородство Элайаса. И он вынужден выбирать сторону. И его выбор это и есть его окончательное превращение. Он сам становится частью этой машины смерти. Война его сожрала и переварила. Его финальный закадровый монолог о том, что «мы воевали не с врагом, мы воевали сами с собой», — это не пафосная болтовня. Это — диагноз. Пункт четвёртый: Почему не 10 из 10? Так почему же не десятка? Потому что, при всей своей гениальной достоверности, «Взвод» — это всё-таки кино. И местами голливудская драматургия берёт верх над суровой правдой жизни. Конфликт между Барнсом и Элайасом — он слишком уж символичен. Ангел и демон на плечах у новобранца. В реальной жизни всё, как правило, грязнее и сложнее. Нет таких чистых «носителей добра» и «носителей зла». Есть просто уставшие, озверевшие мужики, в которых намешано и то, и другое. Эта почти библейская притча — это, конечно, мощный художественный приём, но он немного отдаляет фильм от документальной правды. Кроме того, сам главный герой, интеллигент-наблюдатель с закадровыми размышлениями, — это тоже достаточно стандартный для Голливуда ход, чтобы зритель-обыватель мог ассоциировать себя с кем-то на экране. В реальности такие рефлексирующие персонажи на войне долго не живут. Но это — мелочи. Придирки. По сравнению с тем потоком лживого и пафосного дерьма про войну, который лился до и после, «Взвод» — это глоток чистого, хоть и очень горького воздуха. Итог «Взвод» — это не фильм для развлечения. Это — тяжёлое, страшное и очень важное кино. Это — прививка от ура-патриотизма и шапкозакидательства. Это — честный рассказ о том, что война — это не подвиги, а адская работа, которая калечит и убивает не только тела, но и души. Оливер Стоун снял памятник не героям, а жертвам. Всем жертвам этой бессмысленной бойни. И это — один из величайших антивоенных фильмов в истории. Не потому, что он призывает к миру во всём мире, а потому, что он честно показывает, что такое война на самом деле. Настоятельно рекомендую к просмотру всем, кто хочет знать правду. 8,5 из 10

Война во Вьетнаме давно стала культурным феноменом, и благодаря своим масштабам, запущенным социальным процессам и освещению американским кинематографом - мировым наследием человеческой деятельности. Если о войне в Афганистане или Чечне знают жители СНГ, о событиях Югославии только краем глаза, то о Вьетнаме, скорее всего, слышали и те, кто не знает, как выглядит оружие. Взвод является второй по величине вооруженной группой войск, что показывает собой сравнительно небольшой масштаб событий во время фильма, хотя и на долю всего нескольких отделений выдаются очень жаркие бои. И через этот взвод Оливер Стоун показывает действительность войны во всех возможных персонажах: от святых Рэмбо в виде Элайса, которые идут до конца и придерживаются определенных принципов, до настоящих самосвалов в виде Барнса, который действуют вне каких-либо норм военной или гражданской морали. Безусловно поворотным моментам является сцена в деревне и убийством женщины, которое как делит и взвод надвое, и повествование: врагами для солдата являются не только те, кто носит другую одежду, но им может быть и плечо боевого товарища. Смотреть последнее сражение было захватывающе, однако в рамках всего фильма чего-то не хватает. Возможно моей собственной заинтересованности, возможно до конца не доведена основная линия Криса, потому что его последнее действия вызывает ряд вопросов: является это благородной местью за всех измученных и оскорбленных, или же, это ещё одно банальное убийство? Ведь насилие порождает собой соответствующую реакцию. И убирая одного лидера мнений, стоит помнить, что свято место пусто не бывает.