Носферату: Призрак ночи

Через достаточно большой промежуток времени после выхода оригинальной истории про зловещего вампира Германия, в лице режиссера Вернера Херцога, решает переснять фильм. Теперь кино давно стало цветным и звуковым, поэтому раскрыть эту историю, показать её более полной и насыщенной есть все возможности. Однако, надо ли это? Немного напомню сюжет: где-то в глубине гор Трансильвании находится замок графа Дракулы, в который направляется молодой служащий, агент по недвижимости, Джонатан Харкер, чтобы подписать бумаги, связанные с покупкой Дракулы дома в месте более людном и, так сказать, насыщенном. Всё это приведет к ужасным последствиям, крысам, чуме и прочим странным и страшным событиям. Лично мне очень понравился оригинал 1922 года, который своим стилем немого кино, оригинальной цветогаммой и старыми подходами к использованию грима действительно до сих пор выглядит, если не страшным, то очень неприятным. И что мы видим здесь? Здесь, очевидно, больше разговоров героев (как и самих персонажей), чтобы ситуация была описана полнее. Всё в цвете, что позволяет немного играть красками, выделяя мрачность и бледность антагониста и всё, что с ним связано. Здесь есть весьма продолжительные сцены походов по природным местам, рассматриванием предметов в разных комнатах, долго гуляя по замку и прочее. Вроде бы и понимаешь, что сделано это, в первую очередь, для того, чтобы насытить зрителя подробностями, погрузить его в атмосферу. Однако, на деле, иногда кажется, что это делается просто для того, чтобы фильм был доведен до нужного хронометража. Что в фильме действительно примечательно, так это игра актеров. Правда, не всех. Исполняющий роль главного вампира Клаус Кински вполне запоминается в этом образе. Правда, опять же, с коллегой из оригинального фильма даже рядом не стоит. А вот Ролан Топор, сыгравший начальника, который и отправляет нашего молодого героя в злосчастный вампирский замок, со своим очень примечательным и запоминающимся смехом, который я бы посоветовал преподавать в актерских вузах, действительно очень крут. Можно сказать, что, в целом, это неплохая экранизация, которая, конечно, и рядом не стоит с оригиналом, но точно нашла своих почитателей в семидесятых-восьмидесятых.

После крайне реалистичного “Строшека”, снятого в 1976 году, в котором целиком и полностью, раз и навсегда развенчивается культ современного американской мечты, Герцог решил вновь вернуться к любимой стезе аутентичного “полуисторического” кинематографа. Будучи крайне уважаемым постановщиком, он смог найти у ряда продюсерских иностранных компаний деньги на воплощение своей давней мечты - экранизации ремейка культового фильма всех времен “Носферату. Симфония ужаса”. Стоит заметить, что фильм Мурнау, вышедший в 1922 году был иконой и образцом для всего творчества Вернера Херцога, который признавался, что именно он является его самым любимым фильмом. “Симфония ужаса” являла собой вершину и, если можно так выразиться, пик могущества культуры немецкого экспрессионизма своего времени. Стоит напомнить, что кинематограф существовал к тому времени всего несколько десятилетий, в нем еще даже не появился звук, и тем не менее по визуальной стилистике он уже давным-давно перешагнул все мыслимые рубежи. Немалую роль тут также сыграли современные течения в живописи, в первую очередь естественно, сам по себе экспрессионизм. Суть его заключалась в том, чтобы всеми мыслимыми и немыслимыми способами, через картинку передать сущность и ядро доминирующей эмоции произведения. Форма для поставленной цели могла претерпевать любые изменения. Собственно, фильм Герцога является данью и даже своеобразной благодарностью этому художественному течению в принципе, ведь именно оно в основном и сформировало его творческий стиль. Для начала стоит сравнить фильм Херцога с оригиналом. Собственно говоря, большей своей частью он является его точным повторением. Нетрудно заметить, что полностью скопирован грим Дракулы, в том числе, с не слишком привычными современному зрителю клыками на самом видном месте. Но на этом сходства не заканчиваются, все повадки, манера поведения, жесты и мимика Графа, как в фильме Мурнау, так и Херцога являются практически точной копией. Не мудрствуя лукаво, режиссер решил также использовать все те же легендарные ракурсы, по сути дела, полностью воссоздавая канонические сцены на новый лад с улучшенным качеством изображения. Если сравнить оба фильма, то можно увидеть не только отдельные сцены, но даже целые фрагменты и эпизоды выполненные строго под копирку. Это касается даже, казалось бы, устаревшего, и характерного скорее для немого кино переигрывания главной героини, которая, очевидно, выпучивает от ужаса глаза несколько больше, чем следует ожидать. Тоже самое относительно нарратива, который являет собой минимальную переработку оригинала во всех отношениях. Однако Херцог в целом ряде других аспектов решает идти иным, своим собственным авторским путем. Фильм Мурнау, даже если его смотреть сегодня, выглядит динамично, “экспрессивно” и, вопреки черно-белому изображению, невероятно ярко. Он полон динамики, экстравагантности, энергичности и пылкости, более того, очевидно, что если сегодня он и выглядит как классика, однако, по теме, манере повествования, разнообразным техническим приемам, можно сделать вывод, что это картина не закрывалась от широкого зрителя в своей аутентичности, но напротив, привносила высокое искусство в массы. Грубо говоря, на момент появления это был своего рода блокбастер, но снятый не братьями Руссо, а скорее Уэсом Андерсоном. Достаточно внимательно послушать музыкальное сопровождения фильма Мурнау - невероятное разнообразие репертуара, полная гамма эмоций от холодного потрясающего ужаса до искрометной радости. Херцог же, видимо понимая, что делает фильм, который является практически стопроцентным ремастером, решает радикально изменить тон картины. Все, что у Мурнау было боевиком, мелодрамой или хоррором, уравнивается в холодности метафизической, экзистенциальной тревоги. То ли из-за недостатка бюджета, то ли согласно собственной авторской задумке, то ли ясно сознавая, что аппетиты современного зрителя безмерны, но Херцог, в итоге, создал камерную экзистенциальную драму, а не хоррор в современном смысле слова. Вся эмоциональность “Симфонии ужаса” Херцога сводится к одной доминанте безысходной тревожности существования. Абсолютно превалирующая часть фильма настроена исключительно на то, чтобы создать атмосферу, нащупать ту самую эмоцию чистого ужаса. Как ни странно, самой страшной частью фильма является первая, в которой главный герой под сводящее с ума музыкальное сопровождение в одиночку добирается через горы в поместье “Дракулы”. Нечто подобное повторяется во вступительной сцене “Сияния”, которая также задает тон всему фильму. Самым продуктивным в отношении к “Призраку ночи” будет провести его сравнительный анализ не только с “Симфонией ужаса”, но и с “Дракулой” Копполы. По факту, именно последний фильм является тем самым современным ремейком, который с удовольствием проглотил современный зритель. Это настоящий хоррор-блокбастер, приправленный большим бюджетом, безукоризненным актерским составом, яростной экпрессией, изрядной долей сексуальности, спецэффектов и острых драматических поворотов, но при этом с оглядкой на оригинал и множеством стилистических отсылок на искусство прошлого. Грубо говоря, “Дракула” Копполы - это “Симфония ужаса”, которую закрыли в вакууме и стали доводить до точки кипения, в то время как “Призрак ночи” - это попытка сохранить в первоисточнике что-то настолько уникальное и аутентичное, что лучшим способом будет вообще ничего не трогать, но перенести всю картину в область трансцендентной метафизики. Можно также сравнить главных антагонистов картин Херцога и Копполы. В “Призраке ночи” - это страдающий от недостатка любви и проклятия вечной жизни холерик-одиночка, который, судя по всему слишком слаб духом, чтобы самостоятельно совершить самоубийство. Его основания цель не столько в том, чтобы сеять ужас и разрушение, сколько в том, чтобы найти аналог успокоения своей душе. У Копполы все прямо наоборот - это яростный, экспрессивный, сексуальный бандит-нигилист, который находит в своем безвыходном положении повод для радости. То же самое касается общей сюжетной направленности. В последнюю версию была добавлена изрядная доля психоанализа и эротики. Поэтому главным конфликтом картины стала уже не просто борьба благородных душевных сил Люси за любовь в своему мужу против мирового зла, но экзистенциальный раскол в ее душе, с одной стороны между нежной преданностью мужу и страстными сексуальными порывами одинокой молодой девушки в расцвете лет. У Херцога эта сексуальность и дуализм еще только намечается в последней сцене соблазнения Дракулы. Однако, в отличие от позднейшей голливудской версии, “Призрак ночи” еще может позволить себе невероятно длинные, тягучие и можно сказать, медитативные кадры, буквально заставляя зрителя ощутить ужасающую красоту горных пейзажей, когда на них медленно наползает ночной мрак или прочувствовать неспешность, размеренность и методичность эпохи конца девятнадцатого века, на которую уже находила чума современного общества потребления с безудержной спешкой, ненавистью, сексуализацией и насилием (в картине Херцога любимая тема гибели цивилизации в виде нашествия крыс и прочего символизма представлена превосходно). Резюмируя, стоит сказать, что на сегодняшний момент, это вероятно лучшая экранизация “Дракулы” из существующих. С одной стороны, она избегает пафоса и манерности современного кинематографа, с другой - черпает лучшее из оригинальных источников перенося эти плоды на уникальную почву независимого авторского кинематографа семидесятых годов.