Лолита

Давайте сразу проясним одну пикантную деталь: если ваш моральный компас работает без сбоев, а при слове «нравственность» вы рефлекторно вытягиваетесь по струнке, вам лучше пойти пересмотреть «Телепузиков». Эта картина — не для тех, кто ищет в искусстве уютный плед и чашку ромашкового чая. Это липкий, душный летний вечер, когда воздух настолько тяжел, что его можно резать ножом для стейка, а на коже тонким слоем оседает пыль чужих, очень грязных неврозов. Когда за экранизацию берется Эдриан Лайн, человек, сделавший себе имя на кинематографическом сопении и эстетике влажных простыней, жди беды в лучшем смысле этого слова. Он умудрился взять набоковский фрейдистский слюнопад, выпотрошить из него часть филологической снобской шелухи и превратить в тягучий нео-нуар цвета застиранного американского флага. Лайн не просто снимает кино, он буквально заставляет камеру тяжело дышать вам в шею, стирая границы между искусством и вуайеризмом. Смотреть на то, как Джереми Айронс разлагается в кадре — это отдельный вид изощренного садистского удовольствия. Его Гумберт Гумберт — это не холодный хищник, а жалкий, помятый европейский интеллектуал, стремительно тающий, как дешевое фруктовое эскимо на раскаленном асфальте американского консьюмеризма. Айронс отыгрывает эту духоту так блестяще, что хочется швырнуть в экран таблетку антидепрессанта. Его герой натягивает сову высокой европейской поэзии на глобус банальной животной похоти с таким отчаянным упорством, что вызывает не столько гнев, сколько брезгливую жалость. А потом в эту душную комнату врывается она. Доминик Суэйн — абсолютный амбассадор пубертатной токсичности. Она не играет инфернальную соблазнительницу, о нет. Она — просто скучающая малолетка, вооруженная глянцевыми журналами, кассетным плеером и полным отсутствием эмпатии. Ее челюсти перемалывают жвачку с той же ритмичной безжалостностью, с какой она перемалывает остатки рассудка главного героя. Это идеальное попадание в образ: симбиоз грейпфрутового сока, дешевого лака для ногтей и кристально чистого эгоизма, сверкающего металлическими брекетами. Отдельного саркастичного поклона заслуживает свита этого цирка с конями. Мелани Гриффит выдала феноменальный мастер-класс по изображению отчаянно стареющей провинциальной самки, чья жажда быть любимой настолько слепа, что она радостно постелет красную ковровую дорожку прямо в ад, лишь бы не просыпаться в пустой постели. Ну а где-то за кулисами, в густой тени «Очарованных охотников», маячит фигура Куильти. Фрэнк Ланджелла здесь — это вальяжный интеллектуальный падальщик, кот, который уже сожрал канарейку, выплюнул перья и теперь лениво наблюдает, как мыши сами строят себе мышеловку. Визуально фильм напоминает глянцевую рекламу парфюма, во флакон которого по ошибке налили яд. Свет падает ровно так, чтобы подчеркнуть каждую пылинку в луче солнца, каждую каплю пота на виске, каждый изгиб губ, жадно всасывающих молочный коктейль через трубочку. Фетишизация деталей — от ступней до желтого школьного автобуса — гипнотизирует, заставляя ваши глаза совершать преступление против совести: вы наслаждаетесь картинкой, пока ваш мозг бьет в набат. Весь этот патологический роуд-муви, пропитанный запахом дешевых мотелей и нагретого пластика, держится на гениальной манипуляции. Вас сажают на заднее сиденье машины, за рулем которой сидит одержимость, а тормоза давно сорваны. Вы вместе с героями давите несчастных лягушек на ночном шоссе, жуете приторный фастфуд и медленно, но верно погружаетесь в пучину тотальной созависимости. Фильм не просит у вас прощения и не читает моралей — он просто предлагает вам влажное полотенце, чтобы вытереть пот с лица, пока вы наблюдаете за этой катастрофой в режиме слоу-мо. Здесь нет места романтике, и любой, кто видит в этой истории «великую историю любви», срочно нуждается в талончике к профильному специалисту. Это кино о том, как эгоизм притворяется жертвенностью, а преступление прячется за ширмой изящных словесных кружев. И всё же оторваться от этого зрелища так же невозможно, как перестать расчесывать комариный укус до крови. Этот мастерски снятый акт саморазрушения оставляет после себя настолько едкое послевкусие, что вам нестерпимо захочется принять горячий душ прямо в одежде, чтобы хоть как-то смыть с себя эту гениальную грязь. 8 из 10

Дамы и господа, приветствую вас. Говоря о фильме, я занимаю сторону добровольного свидетеля со стороны защиты обвиняемого литературного персонажа. Дж. Айронс потрясающе как актёр умеет быть тем, кем надо, он и сам пояснял в интервью, что вообще не смотрит, насколько его роль провокационна, но его заботит, насколько его роль будет интересна для зрителя. Меня смутило то, что некоторые фильм смотрели, и читали, всё невнимательно. Хотя, сама книга написана нескладно. Я читала роман после фильма. Путанными рывками написано. Будто Автор сочинял/писал в неудобной позе, с больными мышцами шеи. По сравнению с набоковскими пьесами 'Лолиту' невозможно нормально читать. Были и литературные расследования в своё время, списал ли Набоков эту историю из жизни. Набоков возвращался к этой теме не один десяток лет. Замысел был его, но, видимо, желая сделать историю более реалистичной, периодически стопорил развитие сюжета. И популярная в американских газетах 1950-го года история с пропажей 12-летней Салли Хорнер, считается, могла повлиять на резкое продвижение и законченность романа. Только тот похититель, Фрэнк Лассаль, был автомехаником, неоднократно судимым за изнасилования несовершеннолетних девочек. Высокий, около 50 лет, седой, со шрамом на лице. Действительно, свою Салли он возил по США, путешествуя около 2-х лет. А сам фильм сконструирован шедеврально. Может, критикантски бросающихся на фильм, Айронс сильно раздражает? Тем более, у Дж. Айронса и прозвище - Король. Из-за его аристократического шарма. Ей бы беседы о мальчишках с подругами, поступали штамповки от неумеющих читать. Нет, не получается. К тому времени по книге, она уже любила мужчину, который был даже старше Гумберта. История Лолиты не стоковая. Учитывать надо все детали. Автор произведения должен хорошо-хорошо знать про своих героев. Тогда история произойдёт. Раскритиковавшие ситуацию не дали себе труда, или не захотели признать поступка, который Гумберт совершил ради Ло. Он 'пошёл' и расквитался с Куилти-преступником, делавшем свой бизнес на малолетних 'актерах'. Да, у Ло трагедия, у Гумберта трагедия, но по итогу, он — для неё. Смотрите. Куилти существовал в ее жизненной схеме. Куилти уже присутствовал, до Гумберта. Ло всё равно оказалась у Куилти. И без Гумберта она оказалась бы у Куилти. Единственный мужчина в её Судьбе, который про неё всегда помнил, всегда её понимал, всё переосознал, понял, что даже если она станет стариться, он будет любить только её. Единственный, кто принял на себя обязательство за неё и её Жизнь, это обвиняемый перед всеми - Гумберт. Позвольте напомнить также, что причина смерти Долорез Гейз была вызвана патологией её беременности от её законного мужа, о чём в фильме звучит книжный текст. К этому медицинскому обстоятельству обвиняемый Гумберт фактического отношения не имел. Кроме того, Гумберт привез достаточную денежную сумму, предлагая её Лолите для трат на нужды её молодой семьи. Да, поскольку Гумберт вёл себя осмысленно и осознанно, можно говорить твёрдо, что его действия в отношении Клэра Куилти как детского порнографа, остались бы неизменны. Обвиняемый Гумберт не спасал себя от преследования Законом, полностью признав свою вину, по книге и по фильму. Остаётся каждому из 'присяжных из будущего', хорошо подумать о том, как распорядился своей жизнью мужчина, спасая жизнь и психику единственно близкой ему женщины. И моё импровизированное обращение к обвиняемому персонажу: — Профессор Гумберт! Встаньте. Хоть Вы и литературный герой, профессор французской литературы, но поднимите глаза, оглядите присутствующих, среди них есть те, которым недостаточно, что Вы умерли в тюрьме в возрасте 42-х лет.