Плохой лейтенант

Самым неожиданным в этом фильме для меня стало то, что вышел на него в контексте криминальных драм, однако на поверку он оказался глубокой историей об обретении веры, которая оказалась слишком уж завязана на реалии бейсбола своего времени, без понимания нюансов которого вникнуть в глубину кризиса героя, который по ходу развития сюжета начинает разрываться между верой в статистику и чудо, практически нереально. Формально всё начинается с, казалось бы, очевидной ставки. Домашняя команда Нью-Йорка «Метс» проигрывает 0-3 в серии до 4-х побед, и прямо говорится, что такого в истории бейсбола ещё никто не отыгрывал, и получается, что лейтенант резонно ставит на их поражение, однако тут же сами собой встают вопросы: «Почему все так не делают и почему коэффициент ставки 1 к 1?», которые заставляют копать глубже. Чтобы понять логику героя, нужно знать следующее, что было очевидно зрителю своего времени: В фильме фигурируют две команды: домашняя команда «New York Mets» (Метс) и «Los Angeles Dodgers» (Доджерс). А еще постоянно упоминается единственный игрок Дэррил Строберри (в фильме он только по фамилии), который для меня стал ключом к пониманию, что фильм оперирует реальной исторической хроникой. Как оказалось, в плей-офф Чемпионской серии Национальной лиги (NLCS) 1988 года действительно имела место встреча Доджерс (Лос-Анджелес) и Метс (Нью-Йорк), в которой сначала Доджерс проигрывали 1-3, но сумели выиграть со счетом 4-3, что было напряженно, но не беспрецедентно. На тот момент игрок Строберри играл за «Метс» (которая в итоге проиграла), но далее в 1991 году он перешел в «Лос-Анджелес Доджерс», что для всего Нью-Йорка и героя истории очевидно стало актом циничного предательства. Серия же плей-офф, происходящая внутри истории, для зрителя своего времени является не просто очевидным художественным вымыслом, но и не менее очевидным альтернативным продолжением серии 1988 года. Из вышесказанного следует, что на момент начала истории имеет место не просто беспрецедентно критический расклад (о чем говорится прямо), но и реванш за недавний эпический проигрыш, а так же еще одна переменная в виде игрока Строберри, который несколько лет назад принял участие в одном проигрыше, а следом еще и переметнулся в стан заклятых врагов (изначально Доджерс были командой NY и их переезд в LA это отдельная история). Теперь он имеет все шансы приложить руку к еще одному эпическому проигрышу родного города, что как-то само собой вызывает очевидные параллели с Иудой, что в голове героя истории, вероятно, стало еще одним доводом в пользу того, что бог если и когда-то был, то уже давно покинул этот мир, и теперь тут каждый сам за себя. Понимая контекст, получается, что в начале лейтенант делает ставку, исходя из более чем обоснованного логического заключения, что «Метс» могут выиграть, только если случится чудо, а так как чудес в его реальности не наблюдается, то его план обогащения получается надежен, как швейцарские часы. Говоря проще, он ставит не просто на вероятности, а против самой возможности чуда, и если бы в сюжете не было второй сюжетной линии с монашкой, то это была бы классическая история о саморазрушении, где герой катится под откос, самым известным примером которой в криминальной драме является Майкл Корлеоне из первых двух «Крестный отец», однако помимо бейсбола в жизни героя происходит еще одно событие — изнасилование монашки, которое поначалу воспринимается им как норма его циничного мира, однако именно это событие принципиально меняет вектор повествования. В этой сюжетной линии речь идет о хрестоматийном, можно даже сказать нарочито гипертрофированном, христианском прощении, о концепции которого герой отлично знает, т. к. по-прежнему, хоть уже явно давно по инерции, ходит в церковь, но не менее очевидно уже давно в неё не верит (если когда-то вообще верил), но именно эта линия является тем, что запускает истинную эволюцию персонажа. В этой части что-то прицельно комментировать нет смысла, т. к. в этой части все принципиально важные для истории моменты прямо проговариваются и будут интуитивно понятны любому знакомому с базой христианской веры, поэтому позволю себе обратить внимание исключительно на особенности структуры истории, понимание которых может стать своего рода подсказкой того, что именно, в какие моменты и что самое, в каком смысле тут происходит. Тут имеет место классическая пятиактная структура, за каждым актом которой закреплена строго определенная роль, а бейсбольные матчи строго соответствуют актам, точнее, первый акт стартует со счетом 0-3, а дальше буквально 1 акт = 1 день, в течение которого происходит 1 бейсбольный матч. Главное, что надо понимать в этой системе – сюжеты на её основе строятся по принципу пирамиды, где кульминация (= вершина), в которой происходит главная метаморфоза героя происходит ровно по середине, а со второй половины уже обновленная личность начитает обратный путь в новую зону комфорта. Именно для показа контраста между новой и старой личностями в сюжете так много зеркальных сцен, в которых формально происходит одно и тоже, но герой в них себя ведет по-разному именно потому что по сути это два разных героя, что как раз и дает понять, что это не очередная история о грехопадении, а уникальный путь обретения веры и искупления, где герой из начала истории, желающий просто решить свои материальные проблемы, вдруг осознает пустоту в душе, которую не способны заполнить никакие материальные блага и именно поэтому начинает совершать немыслимые для прежней версии себя действия. В результате, если пробиться через безумно жесткий и атмосферный буквальный слой, то получается, что это не история о том, как человек теряет душу, а наоборот — обретает её, возможно, самым трудным и страшным путём. Резюмируя, скажу так: вышел на этот фильм в контексте криминальных драм, к коим его традиционно приписывают, однако вместо очередной истории падения увидел философскую притчу, которая по смыслу, глубине и силе психологического воздействия оказалась значительно ближе к философии «Таксист» (1976), чем к дилогии «Крестный отец», которую до сих пор пересказывают все кому не лень, только немного адаптируя под реалии современности. Именно как философская притча, рассказывающая сложно о сложном, это бесспорно шедевр, нисколько не утративший актуальности. Формально, конечно, можно придраться, что бейсбол — это слишком уж специфическая тема, на которую надо делать поправку, однако это настолько редкий зверь, что потратить время на восстановление контекста точно стоит того. 10 из 10

Фильмы с участием Харви Кейтеля как минимум имеют художественную ценность, поскольку других причин у этого легендарного актера очевидно сниматься нет. Он и сам говорил об этом в интервью, да и из его работ это понятно. Харви в большей степени художник и человек искусства, чем актер в понимании современного Голливуда. 'Плохой лейтенант' – это точный выстрел из снайперской винтовки между глаз ничего не подозревающего зрителя. Что будет с человеком за его дурные поступки? Что если социум не призовет его к ответственности? Сможет ли он избежать истинного воздаяния? Это история-притча о том, как внутренняя сила позволяет человеку пройти даже через чудовищные происшествия и сохранить себя, в то время как никакое везение не спасет от упадка того, кто имеет слабый дух. Перед нами открывается жизнь человека, который уже довел себя до полного саморазрушения. В фильме нет 'мяса', громких бандитских дел, больших сумм денег, но атмосфера морального разложения передана максимально точно. Личность главного героя уже сильно искажена поступками прошлого (о котором нам не дано узнать), а также развратом и приемом всех возможных видов наркотиков, включая тяжелые. Герой в конвульсиях цепляется за жизнь, вернее за то, что от нее осталось, он уже потерян для мира, и все, что мы видим – словно последняя, бессмысленная попытка вдохнуть побольше воздуха. Все его поступки не столько ужасающи, сколько жалки и противны. Даже в его саморазрушении нет храбрости. Он падает вниз как несчастный, скулящий от ярости шакал, кусая всех, кто находится в зоне его видимости, но уже нисколько не пытаясь спастись, понимая, что он за существо, в некотором луче осознанности нащупав правильный выход. Не для себя, разумеется - для других, таких же, каким он когда-то был в молодости сам. Яркая, эмоциональная, убедительная игра Кейтеля, на котором, в общем-то, и держится вся картина.