Хиросима, моя любовь

Мужчина и женщина занимаются любовью. Кадры их чувственных тел и лиц перемежаются с кадрами хроники Хиросимы, пережившей ядерный удар. Параллельно на французском звучит диалог двух любовников. Женщина говорит о том, что она была в музее Хиросимы несколько раз, она видела фотографии, она видела экспонаты, она видела и представляет все ужасы случившейся трагедии, она видела искорёженный металл, обугленные камни, взорванные органы («тело без органов») и взорванный мир, раскалённый до температуры солнца. Ей невероятно больно от этого, её душа разрывается от горя и сострадания. Мужчина отвечает ей, что она ничего не видела в Хиросиме, она не может ничего понять, ей это не доступно, для неё это лишь внешнее эмоциональное переживание, не сравнимое с тем, что испытали эти изуродованные, искалеченные, испепелённые взрывом атомной бомбы люди. По ходу развития действия мы узнаём и историю женщины, актрисы, влюбившейся в немецкого солдата во время оккупации Франции и подвергшейся чудовищным, страшным испытаниям со стороны родной семьи, социума и собственной совести. Способен ли мужчина, случайно влюблённый и оказавшийся с ней в одной постели, осознать тот уровень страдания, психологического, душевного, физического, которое она перенесла? Способен ли это осознать зритель, смотрящий «Хиросима, моя любовь» или любой другой фильм? Способны ли мы вообще понять другого человека? Человечество? Автора? Художественное произведение? Не в боли, не в муках, а хотя бы на уровне языка? Способны ли мы понять хотя бы самих себя? Это волнует меня и, наверное, Алена Рене. Как так вышло, что мы научились мастерски убивать друг друга, научились создавать газовые камеры для массового уничтожения всех неугодных, но не научились понимать друг друга? Или даже не так. Почему эта существующая тяга к пониманию, к другому человеку, к другому сознанию и чувствованию не останавливает нас от того, чтобы причинять боль, чтобы совершать насилие, чтобы отдавать приказы, чтобы унижать, чтобы злоупотреблять силой и властью? Это правда необходимо? С этим возможно смириться? Наивные и детские вопросы. Конечно. Но нужно не переставать задавать их себе и другим. Нужно не переставать называть всё своими именами. Иначе…

Войны поднимают с насиженных мест миллионы людей. Немец должен ехать во Францию. Француженка – в Японию. Войны смешивают людей. И даже во время войны появляется любовь. И тогда француженка может влюбиться в немца. Ей этого не простят жители её городка, но зритель-то может простить. Любовь недолговечна. Война не прощает и не терпит любовь. И надо много сил, чтобы два человека нашли чайный домик, в котором расскажут друг другу то, что другие не поймут. Режиссёр Ален Рене сажает нас в чайную комнату в ночной Хиросиме, чтобы мы прислушались. Чтобы мы могли найти свою «чайную комнату», нашли своего собеседника, пережили страшную ночь-войну и дождались утра, чтобы признаться в любви. Выдающаяся актёрская работа Эмманюэль Рива. Такие же выдающиеся музыка, монтаж, режиссура. Фильм, к которому можно и нужно регулярно возвращаться.