Обитель зла

Дело номер две тысячи два. Корпоративная бойня под вывеской фармацевтического прогресса. Ты открываешь глаза. Холодный кафель, вода бьёт по плечам, в голове — звенящая пустота, словно кто-то вычистил жёсткий диск твоего разума наждачной бумагой. Это стартовая точка. Идеальный вакуум. Элис в исполнении Миллы Йовович просыпается в декорациях буржуазного уюта, который фонит фальшью за километр. Красное платье, сбитое дыхание, особняк, где каждая пылинка лежит по уставу. Но этот дом — лишь бетонная заглушка на выгребной яме. Точка невозврата пройдена, когда окна разлетаются в крошево, и внутрь вламывается вооружённый до зубов Спецназ. Они тащат девчонку в недра земли, в подземную лабораторию Улей, где местный искусственный интеллект устроил тотальную зачистку персонала. Газ пущен, лифты оборваны, протокол герметизации активирован. На этом я захлопываю папку с сюжетом. Дальше — только клаустрофобия, ржавые трубы и инвентаризация покойников. Кто, кого и чем сожрёт в финале — ищи в морге, а не в моих записях. ЭЛИТНЫЙ СБРОД И ТАКТИЧЕСКАЯ ИМПОТЕНЦИЯ Давайте вскроем этот отряд ликвидаторов, который нам продают как вершину пищевой цепи. Это не профи, это парад второстепенных дегенератов с пушками. Я смотрел, как они зачищают сектора, и плакал кровавыми слезами от их оперативной безграмотности. Возьмём Рэйн. Мишель Родригес отыгрывает не солдата, а ходячий комплекс неполноценности, у которой ствол заменяет навыки коммуникации. Она рычит, скалится и смотрит на мир так, словно ей недодали сдачу в дешёвой пивной. Её тактика — переть буром на биологическую угрозу, игнорируя базовые правила карантина. Командир Ван (Колин Сэлмон) — глянцевый плакат, а не лидер. Читает приказы красиво, держится ровно, но ведёт своих людей прямиком в мясорубку, не удосужившись проверить углы. А теперь посмотрим на гражданский балласт. Мэтт (Эрик Мабиус) с его бегающими глазками мелкого шулера — типичный «случайный» свидетель, чьи мотивы шиты белыми нитками. И, конечно, Спенс (Джеймс Пьюрфой). Скользкий тип с фальшивым обручальным кольцом. Пот на его верхней губе и дёрганая моторика выдают крысу быстрее, чем сыворотка правды. Этот картонный отряд действует как слепые котята в минном поле: они трогают заражённые поверхности голыми руками, разделяются в темноте и палят в молоко. Сценарный нарыв пульсирует здесь ярче всего: режиссёр намеренно отупляет фигурантов, чтобы двигать хронометраж. Диалоги временами напоминают лай бродячих псов — короткие, бессмысленные команды, которые убивают выстроенный саспенс, превращая гнетущую тишину в дешёвый тир. И не заставляйте меня говорить про финальную мутацию. Местный перекормленный биомутант выглядит так, словно его нарисовали на калькуляторе в перерыве между перекурами. Графика скрипит, резина рвётся, иллюзия реальности даёт трещину. «Я сама выполняла сто процентов своих трюков. Для меня это был вопрос гордости» © Милла Йовович — Актриса «Силиконовый палач — не судья и не врач» Но давайте препарируем единственного адекватного игрока на этой доске. Красная Королева. Голограмма мёртвой девочки, чья логика острее хирургического скальпеля. Она — не злодей. Она — санитар леса. Искренне восхищаюсь этой цифровой стервой. Пока мясные мешки бегают кругами и потеют от страха, она принимает единственно верное математическое решение. Инфекция вырвалась? Значит, рубим концы. Никаких соплей, никаких переговоров. Утопить, сжечь, заблокировать. Её холодный алгоритм вызывает мужское уважение — это чистая, беспримесная ответственность за вверенный периметр. Если бы эта программа работала в полиции, уровень преступности упал бы до нуля вместе с населением города. АРХИТЕКТУРА СМЕРТИ И ГРЯЗНАЯ ЭСТЕТИКА И всё же, несмотря на тупость фигурантов и графические осечки финала, я снимаю свою пропитую шляпу перед этой картиной. Режиссёр Пол У. С. Андерсон собрал идеальную мышеловку. Фильм работает на первобытных инстинктах. Это не глянцевый боевик, это индустриальная пыточная. Коридор с лазерами. Да, господа присяжные, это шедевр архитектурного садизма. Никакой стрельбы, никаких криков — только чистая геометрия смерти, разрезающая человеческую самоуверенность на ровные, аккуратные кубики. Я пересматривал материалы дела с этой сценой и чувствовал запах палёного мяса. А собаки? Заражённые доберманы без кожи, где работает чистая практическая аниматроника и грим — это грязный, тактильный ужас, от которого хочется помыть руки с хлоркой. Никакой ванильной романтики. Никто не тратит время на признания в любви, когда за углом толпа жмуриков, решивших нарушить покой моргов. Музыкальная дорожка от Мэрилина Мэнсона бьёт по нервам, как ржавая арматура по батарее. Этот лязгающий, металлический саундтрек — пульс самого Улья, синхронизированный с каждым выстрелом и каждым захлопнувшимся шлюзом. Обратите внимание на детали: зелёная и синяя ампулы, словно выбор в дешёвой матрице, только здесь обе таблетки ведут в ад. Кровавый след на кодовом замке. Эти мелочи разбросаны по месту преступления с любовью маньяка к своему ремеслу. Элис с её дробовиком и отчаянной грацией хищника, загнанного в угол, тащит на себе весь этот корпоративный могильник. Она не супергерой из комиксов. Она — зверь, который вспоминает, как кусать в ответ. Мы все гнием в своих личных Ульях, запертые протоколами рутины, но только единицы способны пробить стекло с ноги, когда система пускает отравляющий газ. 8 из 10

Являюсь фанатом серии с детства. С тех самых пор, когда приходили с друзьями в гости друг к другу и играли на 'плойке' в Resident Evil. Это не первая экранизация игр. Интересный факт: Capcom как и Konami являются японскими компаниями-разработчиками игр, первые экранизации которых (на мой взгляд) действительно 'стрельнули'. Обитель зла поистине стал культовым фильмом, породив франшизу разной степени качества, лицом которой стала Милла Йовович. Режиссером данной картины стал Пол У. С. Андресон. Если вы посмотрите список его фильмов, то узнаете, что многие из них вы видели в детстве. Тогда они могли показаться крайне интересными, так как в них зачастую много экшена, а сами фильмы были экранизациями серьёзных игр или продолжением известных кино вселенных, например, 'Чужой против хищника'. Короче, своеобразный режиссер, но в историю кинематографа вошёл точно. О чем фильм? Кто-то ворует образцы секретного Т-вируса из лаборатории и умышленно разбивает одну колбу с ним. Срабатывает система защиты, центральный компьютер под названием Красная Королева вводит карантин, а работников усыпляет. Главная героиня просыпается без памяти (остаточный эффект после вируса), а вдобавок к ней вламывается служба охраны корпорации 'Амбрела', которая была послана разобраться со 'взбунтовавшимся' ИИ. Что понравилось? Конечно же, визуальная составляющая. Заражённые получились жуткими: мало компьютера, много грима. Там, где был компьютер, например, появление нового вида заражённого под названием 'Лизун' ( в компьютерной игре так было), для того времени выглядело вполне достойно. Боевые сцены с Миллой вполне соответствуют тому времени, именно тогда многие хотели стать крутыми каратистами, тхэквандистами. Короче говоря, тогда это было очень круто и режиссер почувствовал верно что необходимо показать. Музыкальная составляющая стала также культовой. Интересный факт, что над музыкальными сопровождением работали Мэрилин Мэнсон и Марко Белтрами. Куча номинаций, а инструментал из начала и конца фильма стал также актуальным в наше время и используется в различных роликах среди развлекательного контента. Авторы сценария попали в точку с корпорацией 'Амбрела', которая имеет влияние по всему миру и создаёт огромное количество лекарств и вирусов, чтобы использовать их как для заработка, так и для войны. После эпидемии, начавшей в 2019 году, начинаешь понимать, что они действительно УГАДАЛИ. Я рекомендую всем фанатам серии игр посмотреть хотя бы эту часть. Я думаю она вам понравится. Ну и любителям зомби-хорроров данная картина также должна доставить удовольствие. 8 из 10.