Жертвоприношение

Для меня фильмы Тарковского бегают по синусоиде: 'Иваново детство' оставляет равнодушие, 'Зеркало' и 'Рублев' - обожание, а 'Жертвоприношение' оставляет непонимание, немного отличимое от 'Сталкера'. Конечно избежать так много кинонаград было невозможно, я не осуждаю экзальтацию оценщиков над творением смертельно больного авторитетного деятеля. Но я бы на месте режиссера отказался от них, как от фальшивых монет, лицемерно положенных на веки. Мимикрирующий под скандинавский артхаус, если можно так выразиться, снятый с внедрением своего стиля фильм выглядит как видеодневник с аллюзиями. Безусловно роковой момент с телевизионным эфиром, где до него по иронии Александр и все вокруг долго и монотонно рассуждают об эфемерном с такой патетикой биографичен. Поэтому я чувствую, что эта картина не менее откровенна, чем 'Зеркало', но лишена тех творческих сил, как прежде. Спасибо Тарковскому за идею надежды и подаренные эмоции под конец. Далеко не каждый режиссер находясь в таком положении способен 'оставаться живым'. Но я смотрю и вижу смертельно густую и двухкрасочную эмоциональную палитру, что производит (позаимствую фразу Пороховщикова) впечатление красивой фотографии. Нет. Пожалуй Коллажа, но не фильма. Простите за приземлённость, но 5 из 10 Любителей творчества Бела Тарра, Фреда Келемена, и, конечно Бергмана фильм не оставит равнодушным.

Последний фильм Тарковского обычно принято ругать, за что, это уже решают критики, однако, «Жертвоприношение» - не просто дань памяти бергмановскому типу кинематографа, с которым советский постановщик никогда до этого так тесно не взаимодействовал, но чрезвычайно сложно устроенное кино, сложное даже для Тарковского, именно этим, быть может, объясняется его непопулярность среди синефилов. История об Аврааме последних дней, решившемся пойти на безумный, абсурдный поступок, чтобы спасти человечество, рассказана режиссером амбивалентно, то есть, стирая тонкую границу между верой и безумием. Что же все-таки произошло с Александром? Сошел ли он с ума, приснилось ли ему его «жертвоприношение» вместе с концом света? Или он совершил подвиг, поправ законы логики и здравого смысла во имя других людей? Ответов на эти вопросы мы так и не получим, и это хорошо, иначе лента получилась бы прямой аллегорической калькой с ветхозаветного сюжета. В «Жертвоприношении» много, как и в фильмах Бергмана, душераздирающих монологов-самокопаний, этим данная лента и отличается от других картин Тарковского, выбиравшего всегда визуальность в ущерб психологизму. Здесь же соблюден баланс структурных элементов фильма, и это еще одна из причин, почему перед нами – вовсе не худшая лента мастера. Создавая многие свои картины в эпоху, когда была в моде парапсихология, а духовность понималась, как нечто синкретичное, Тарковский и здесь создает противоречивый сюжет о возможности спасения мира от последствий ядерной войны, сюжет, максимально далекий от христианской онтологии, хотя в нем и мерцают ветхозаветные мотивы. «Жертвоприношение», как и «Ностальгия», - о конфликте грубого материализма и эклектично понятой духовности, последний днях мира, погибающего вследствие маргинализации духовности в человеке. По этой причине Александр с его монологами о тупике цивилизации в начале фильма так похож на Доменико из «Ностальгии», потому сила огня в этих двух картинах, стихия пламени будет играть в них доминирующую роль, как сила очищения всего доброго и проклятия всего злого. Много сказано критиками о значении стихии воды в фильмах Тарковского, как воды Крещения, очищающей от греха, для этого режиссеру нужны все эти бесконечные дожди, идущие в его фильмах. Но гораздо меньше написано о стихии огня в его двух последних лентах: здесь пламя духовности, яростной веры, выжигает человека без остатка, превращая его в факел, светящий остальным (как в случае Доменико), в то же время этот огонь уничтожает ветхий мир в конце времен, это огонь Божественной благодати, зажженный Александром, разрушает его дом – по сути, весь старый мир. Такое значение имеет стихия огня в двух последних фильмах Тарковского, не всегда вписываясь в каноническое понимание Бога и человека, принятое христианством, но советский постановщик, одним из первых заговоривших открыто в нашем кино о Боге и вере, никогда не был чисто христианским художником (когда-то он хотел даже экранизировать Кастанеду и Гессе), он нес весь груз ошибок и заблуждений советского верующего интеллигента. По этой причине и «Жертвоприношение» своим основным сюжетом и пафосом вызывает недоумение у христианского зрителя, это выдающееся кино большого художника, финал его жизненного и творческого пути, его личное понимание жертвенного подвига веры. Александра, не вынесший груза своего действия, в итоге увозят в место скорби, но семена веры, посеянные им в душу его сына, все же взойдут: ребенок заговорит и сразу цитатами из Евангелия. Именно постепенный путь веры, медленное движение шаг за шагом надо выбирать перед любыми необдуманными, пусть и кажущимися святыми, но опрометчивыми действиями: Александр сделал, вероятно, неправильный выбор, доведший его до безумия, но зато его сын пошел верным путем. Жертва, которую приносит Александр, быть может, не так очевидна, - это не то, что мы думаем, а жертва во имя сына, его отеческое воспитание. Вот его настоящая жертва, а вовсе не связь с Марией, возможно, именно это хочет сказать своим фильмом Тарковский, не случайно посвятивший его будучи смертельно больным своему сыну.