Женское дело

Драму «Женское дело» (1988) режиссер Клод Шаброль снимает так, будто речь идет не о преступлении, а о погоде — сухо, без нажима, почти буднично. И в этом его главная особенность: катастрофа здесь не кричит, она происходит тихо, как сквозняк в плохо закрытом окне. Героиня Изабель Юппер мадам Латур — не ведьма и не мученица, хотя государство с удовольствием назначит ее и тем, и другим. Она — женщина с провинциальной хваткой, с телесной интуицией выживания, с почти бухгалтерским отношением к морали. Деньги, удобство, возможность выскользнуть из нищеты — все это важнее абстрактного «греха», который в фильме звучит как плохо заученный катехизис. Клод Шаброль, как опытный патологоанатом буржуазии, не испытывает к своей героине ни симпатии, ни отвращения. Он ее препарирует. И чем дольше смотришь, тем яснее: перед нами не история падения, а хроника адаптации. В мире, где мужчины либо воюют, либо прячутся за мундирами власти, женщина осваивает единственный доступный ей ресурс — чужую нужду женщин, которые стремятся избавиться от нежелательной беременности. Подпольные аборты в фильме — не акт бунта, а форма экономики, черный рынок отчаяния. Режиссер здесь работает как хирург, который давно перестал удивляться человеческой анатомии. Один из столпов французской новой волны, он в поздних фильмах отбрасывает всякую кинематографическую «игру» и оставляет чистую процедуру наблюдения. Его камера не ищет красоты — она фиксирует поведенческие микродвижения героев, социальные ритуалы общества, законы оккупированной фашистами Франции. В «Женском деле» Шаброль достигает почти лабораторной точности: ни одной лишней эмоции, ни одного жеста, который можно было бы принять за сочувствие или сострадание к нелегальной акушерке. Это кино, где автор отказывается быть судьей, но именно этим отказом выносит самый жесткий приговор системе. Государство Виши с его показной моралью — лишь декорация для вечного механизма: сначала общество загоняет женщину в угол, потом карает ее за то, что она научилась в этом углу жить. Судебный процесс над повитухой к у Шаброля лишен пафоса, выглядит как фарс с заранее известным финалом. Не потому что героиня виновна, а потому что она удобна власти в роли виновной. Необходимая информация для понимания фильма. Во Франции времен режима Виши (1940–1944) подпольные аборты считались не просто преступлением, а угрозой государству — из-за политики «повышения рождаемости» и контроля над женским телом. Что грозило акушерке: или тюремное заключение — обычная мера в начале, или каторжные работы — для «систематических» случаев. Смертная казнь назначается с 1942 года за «профессиональное» проведение абортов. Ключевой момент: в 1942 году аборт был официально приравнен к государственному преступлению (преступлению против нации и государства). Самый известный случай малообразованной женщины, матери двух маленьких детей Мари-Луизы Жиро. Она была казнена в 1943 году. Ее обвинили в том, что она делала аборты «на поток». Приговор — гильотина. Он был приведен в исполнение в отношении женщины. Именно эта история легла в основу фильма «Женское дело». Изабель Юппер играет так, будто у нее нет внутреннего монолога и внутренних сомнений. Ни рефлексии, ни трагического надлома — только последовательность действий. Это пугает сильнее любой истерики. Ее героиня не задается вопросами, которые так любят навязывать зрителю: «правильно ли я поступаю?» или «совершаю ли я грех?». Она уже живет в пространстве, где эти вопросы не имеют стоимости. И потому она оказывается опаснее, чем любая идеологическая фигура: она не спорит с системой — она ее обходит. У нее нет медицинского образования и она смертельна опасна для своих клиенток. Изабель Юппер играет свою героиню так, будто психология — избыточна. Ее метод — не проживание, а вычитание: она убирает все, что могло бы вызвать эмпатию и сострадание по привычке. Ни надрыва, ни просьбы о понимании — только функциональность существования. Ее героиня действует, как механизм, который однажды настроили на выживание и больше не перенастраивали. В этом и возникает парадокс: чем меньше актриса «играет», тем страшнее становится происходящее. Перед нами не трагическая фигура, а почти экономическая единица — и именно поэтому она разрушает любые моральные принципы. Клод Шаброль снимает без морализаторства, но именно это и превращает фильм в обвинение. Не героини — государства. Потому что «женское дело» здесь — это не аборты и не преступление. Это способ существования в мире, где мораль — привилегия сытых, а выбор — роскошь, которой у большинства нет. И в финале у зрителей остается неприятное чувство: не жалости, не возмущения — а лишь холодное оцепенение и ощущение ужаса от бесчеловечного приговора, приведенного в исполнение. 8 из 10

Прекрасная Изабель Юппер! Здесь молодая и красивая и талантливая! Осуждая главную героиню, не забудьте про тех, кто окружал её, с кем и с чем столкнули её жизненные обстоятельства… Женщины, приходившие на незаконный аборт – молодые, красивые, изменившие своему мужу, который был на фронте… женщины, проявившие малодушие и принявшие волю своего возлюбленного «избавиться от ребенка»… Женщины «древнейшей профессии», удовлетворявшие похоть мужиков вряд ли по великому своему желанию, но как способ выживания… Законные мужья, не в силах усмирить свою плоть, вынуждали свою жену снова и снова рожать, не давая передых после очередных родов – не ему же вынашивать ребенка, рожать, кормить грудью… Или муж нашей героини – многое знал, «тихо» осуждал, но не уходил из семьи! почему? удобно? надеялся на изменения и благосклонность жены? В итоге обида настолько захлестнула, что, не колеблясь, совершил то, что совершил - чудовищное малодушие, показав всю свою несостоятельность и бесхарактерность, бессилие… это всё, на что его хватило… Или представители правосудия, размахивая лозунгом «очищения и оздоровления общества», устроили показательную казнь – без тени сомнения положили на одну чашу весов Фемиды чудовищное лицемерие и животный страх осуждения себя любимых и своих деяний, на другую – историю нашей героини, её грехи, её Жизнь… Еще одна великолепная работа талантливой Изабель Юппер! Шикарно!