Бразилия

Мне было непросто смотреть «Бразилию». Я всё время осознавал, что для 1985 года это если не прорыв в смысле визуала и эффектов, то нечто близкое к нему. Понимал классность всей этой громоздкости пространств в сценах, особенно в плане жанра «антиутопия». Но вот что мне всё время не давало покоя?.. Ещё до просмотра я прознал, что режиссёр — это один из тех парней из Монти Пайтона. И я же уже смотрел его «Житие Брайана». Как битломана на пенсии меня кольнуло прочитанное в Википедии: Монти Пайтон в юморе — то же, что и Битлы в современной музыке. И я залез в ютуб и посмотрел несколько их ранних скетчей. Ну да, душевно. В чём-то даже и гениально. Но вот проблема: Чехов же был мастером рассказа, а вот в написание романов не совался; О`Генри сунулся, написал «Короли и капуста» — и так себе романец-то вышел (по сравнению с его гениальными-то миниатюрками). То же и тут: скетчи хороши, а вот полный формат — как-то не очень. В скетчах своих Пайтоны высмеивали всё, что ни попадя, и это смотрелось и смотрится. И если бы они решили не в «Житии Брайана» Христа высмеять, а в какой-нибудь очередной миниатюрке, то и ладно с ними (ибо чем бы дитя ни тешилось). Но они решили похахалиться на религиозную тему в полном метре. А это вот уже тонкая грань. Висят они, эти пайтоны, в финале, распятые и весёлую песенку поют. Смешно?.. Ну не знаю, мне было скорее грустно. Не всё же, в самом деле, можно высмеять! Та же тема и здесь. По мотивам как бы «1984» Оруэлла. Как раз в этот год и снималось. «1984»... Там есть хоть чего-нибудь смешное? Ни секундочки. А пайтоны ж без юмора не могут. Вот и вышел микст: мегаскетч по мотивам антиутопии Оруэлла. Хм. Это примерно как огуречный рассол в мороженое добавить. Вкусно? Можно, конечно, это блюдо разукрасить всякого рода мишурой и травкой-вкусночихой, но вкуснее-то оно не станет, пожалуй. Хотя, конечно, монтипайтоновского юмора в фильме не было так уж много. Тут надо сказать, что юмор-то у них абсурдистский. Так вот абсурда в «Бразилии» — хоть лопатой греби. Но на фоне «антиутопичных» декораций и тематики это обилие тоже воспринимается сомнительно. В мире Оруэлла было много абсурда, но каждый элемент был значим, создавал монолитную картину. Здесь же значимые элементы перемешаны с кучей незначительных и бессмысленных: картинка вышла пёстрая, но, на мой взгляд, совершенно невнятная. Ощущение, как будто и на пыточном столе, и в Министерстве Информации и в трущобах — везде печать пайтоновских приколюх. Взять хоть главного героя. Он похож на Уинстона Смита и наивностью, и светлотой, и подавленно-скрытой революционной пылкостью, но уж больно он шегутно-егозной: бегает, мечется, с мчащегося грузовика его никак не сбросишь (представляешь при этом уныло бредущего по «Лондону» Уинстона Смита и думаешь: м-да, не оно...) И так весь фильм: суетно, плоско, без углубления в характеры — беготня и суетня. Силовики не страшные, палач нейтрально-невнятный, косметологическая мама гротескна. Конечно, параллелей с Оруэлом много, но такое вот переложение не мне. О серьёзном можно с юмором, но перегибать тоже негоже. В аннотации к фильму сказано, что антиутопия эта — про бюрократизм. Да, конечно там про это есть. Но я сам бюрократ. Знаю эту штуку. Может быть в Англии 80-х бюрократизм какой-то другой был... Во всяком случае моя русская душа всеобъемлющности этой Язвы не рассмотрела. Фильм не пошёл одним нахрапом. Выключал раз 8. Когда ехидный смех смешиваешь с горькими слезами, получается не смех и не слёзы, так — несуразица одна. И музыка как-то не в гармонии со всем этим — слишком уж выспренняя. Но за визуал — спасибо. 6 из 10

Фантасты, предсказывавшие тоталитарную Землю, оказались правы. Прислушиваться к ним поздно, настало время пожинать гнилые плоды будущего под знаком контроля, потребительства и бумажек. Бессовестным и зажравшимся безграничной властью вождям радостно глумиться над рабами уровнем ниже какого-то министерства, будь то офисный планктон, прожигающий дни за компьютерами из 1950-х, или пролы, воняющие мазутом и нефтью. Хотя почему глумиться? Будущее обещало «Hapiness we’re all in it together!» – и вот вам в доказательство выплевывающий хлеб умный тостер! Больше – умный будильник с жалюзи, телефон на штекерах! Счастье же... Нет? Завтра, завтра когда-нибудь настанет, тогда-то оттянемся. А пока что авансом – старые песни и сны, где ты, крылатый не лысеющий супергерой, храбро спасаешь девушку из железных лап громадного сегуна. Благо, сны пока что не требуют заполнять формуляр 27Б-6. Сэма Лаури устраивает такая жизнь. Вот бы еще мать не приставала со светскими раутами, а дальше прикрывала внешнюю дряхлость бесполезными операциями – тогда вообще кайф. Он ведь знает, что кабинет размерами с вокзальный сортир и стол-канат ничем не лучше прокуренного офиса и лампового монитора, в отражении которого ты – ушастый осел. Но что делать, когда сказочный сон становится былью? Когда блондинка с зелеными глазами смотрит на тебя не с постера какого-то древнего нуара, не из воздушной клетки в фантасмагорической мечте, а наяву? Трибуна работника-бюрократа и очередь в нескольких сантиметрах, но между ними пропасть в тысячи километров, словно между раем и адом. Статус и значок на нагрудном кармане разрешают послать девушку на собачьи бега в кабинеты, чтобы проставить печать для проставления печати. Башни-колоссы из ящиков для макулатуры в сладком воображении преследовали Сэма, теперь они вылезли буквально. Джилл тонет в болоте зданий диктаторского ампира, потому что одному-единственному идиоту приспичило убить насекомое. Но она есть, она выросла в осязаемую сущность из влажного эпоса, и простофиля-клерк ради нее готов воплотиться в настоящего плэйбоя. И она не забитая дочь маминой подруги с железкой в зубах. Чего же ты ждешь?! Поезжай за ее тягачом, пока немытые дети рабочих в перерыве между играми в войнушку и в полицаев не скрутили колеса с твоей колымаги! Утраченное неназванное государство далеко не страна Оз, где в красивых домиках на фоне экологической утопии обитают добрые человечки. А настоящее – это дыра, в которой никогда не наступает рождество. Страна, увешанная гирляндами, практически не украшает урбанистическую цитадель высоких муравейников. Плакаты, обещающие дивный новый мир, стыдливо прикрывают разбомбленные пустоши. Обиталище неврастеников и параноиков, замученных бланками. Они пытаются любезно улыбнуться, но похожи на маньяков, желающих всадить гаечный ключ прямо в сердце. Их руки машинально тянутся расписываться в расписке о получении расписки, когда супруга, превращенного в кокон, увезут на пытки в градирню, и секретарша рутинно запишет его мучения в протокол. Тогда понимаешь, что быть мелким служащим – привилегия, а не кабала. Просыпаться не голодранцем в ванне посреди стены без обоев и дыры в потолке – тоже. Тебе скормили утверждение, что хуже сломанной трубы в доме ничего нет; что непрекращающиеся свыше десятилетия теракты совершал простой обувной мастер. И вот он арестован, чувствует удары током от карапуза-садиста, а взрывы в ресторанах продолжаются. Плевать! Кроме этой сучки никого не волнует Баттл-Таттл. Нет рта – нет проблемы. Чековая лента выдаст штамп «delete» на черно-белом фото Джилл Лэйтон, и оракулы современного Метрополиса положат очередную белую папку в стол. По министерствам скакать не нужно. До остальных дойдет, что инициатива наказуема. И Роберт Де Ниро, к сожалению, будь он хоть трижды Тревис Бикл или имей лицензию на справедливое правосудие, не спасет в одиночку всех. Пора бы Сэму сбросить крылья и приземлиться на пепелище легендарной истории Фрица Ланга и спасти свою Марию, становясь особо опасным бандитом с россыпью статей в досье. Окунаться с головой в пропасть не так-то приятно, да? Неприятно и непросто осознавать, что мир может быть выгребной ямой с дерьмом в обертке вечерних фраков, гробов со стразами. Но любовь переживет, перетерпит, поможет проглотить пилюлю с желчью. Пока любовь есть, с дьявольски страшной машиной бюрократии стоит бороться. Только надо поспешить, ибо на чувства могут наложить цифры. Тогда и котлован под интеграл покажется вехой желаний. Ни за что! 1984-й миновал. Нет Остазии, Океания не меняет политических врагов, как перчатки, и горький привкус джина «Победа» вряд ли у кого-то вызовет выплеск слез из глаз. Но люди и не пересели на Форд Т, не выращиваются в бутылках, в кинотеатрах не показывают порнуху. Настал дизельпанк – чистилище цивилизации, середина меж двух антиутопий. Только маленький конус на игрушечной гильотине определит, куда качнется маятник истории. Но ни животное инстинктивное существование, ни тотальный контроль надо всем вплоть до эмоций не нужны простым людям. А Терри Гиллиам верит в человечество. Поэтому он и снимает гротескную от технократического общества «Бразилию», утонувшее в формулярах логово канцелярских крыс. Сатиру на образ победившего отчетного абсурда, про важность стерильных документов, про Кафку в миллионной степени. «Бразилия» – невероятно душный в плане восприятия фильм: тяжело ставить себя на место героя Джонатана Прайса, оборачиваться узником тюрьмы-небоскреба в окружении призраков Оруэлла и Хаксли и понимать невозможность вырваться на волю. Понимать, что это не Монти Пайтон уже: даже Майкл Пейлин бессилен. Наверное, «Бразилия» потому трагикомедия и пародия, что происходящее в ней полностью не является прискорбной картиной настоящего, намекает на шанс перемен. Лучше на экране, в павильонах британской киностудии увидеть футуристический катехизис, а не в окне. Талант Гиллиама позволил соединить в единой картине десятки отсылок к классике, от потемкинской лестницы до буквы М на фасаде министерства информации и Харви Лайма (почти как герой «Третьего человека»). Все для того, чтобы был пугающий образец до остервенения смешного мира. Только если он появится в действительности, будет не до смеха. Все-таки это не «Житие Брайана» и не «Священный грааль», а что-то ощутимое и не чересчур фантастическое. Туфля на голове как вестник моды и полицейские, поющие рапсодию вместо отлова преступников, скребут глаза – это все зачерпнули из настоящего. Как и Сэма Лаури, мечтающего клеща в паутине водосточных труб, так похожего на любого зеваку с улицы. Он не хочет наград, славы, да и быть как человек-паук Гарри Таттл тоже. Ему достаточно того, что предлагает институт брака, и бытия вдали от пыльного хайтека. Только не поздно ли, когда побеждают учиняющие бюрократический террор психопаты-властители, фантазия становится драгоценным алмазом, а права на некрофилию и благополучие больше нет?.. 8 из 10