Война

Фильм «Война» повествует о пленном русском по имени Иван, захваченном в боях русско-чеченской войны. Его освобождают за работу в рабстве у чеченца Аслана, и Ивана отправляют домой. Вместе с ним освобождают британца, которого зовут Джон. Его невеста Маргарет остаётся в плену у чеченских боевиков с раненым капитаном Медведевым. Джону говорят: «Не соберёшь два миллиона фунтов мы твою невесту будем насиловать две недели, а потом отрежем ей голову.» Джон просит помощи у посольства – ему не помогают, он обращается к российским военным – его там тоже посылают. Своих денег у него столько нет. Джон не отчаивается и отправляется в Тобольск к Ивану и просит его о помощи. Вместе Иван и Джон едут в Чечню спасать двух пленных. Это гениальный фильм. Гений Балабанова проявляется там, где всё предельно просто, где не нужно экранизировать Кафку, где он не пытается впихнуть какую-то антисоветчину, где два простых парня идут напролом и уничтожают террористов. Главный герой фильма даже говорит: «На войне не надо думать. Думать надо до войны. А на войне нужно выживать. А чтобы выживать — надо убивать.» То есть там, где мозг Балабанова надо отключить – там талант его и проявляется. Думал Балабанов в своей карьере слишком много, но через этот кипящий от бреда мозг каким-то образом просочился уже второй фильм, которому я ставлю максимальную оценку. Фильм этот гениален в своей простоте. В сюжете нет этих «неожиданных поворотов», когда на пути главного героя ему неожиданно встречается непреодолимое препятствие, и это всё усложняет. Этот приключенческий штамп работает, как роспись в том, что приключение не интересное само по себе. И этот штамп, неожиданно, в этом фильме отсутствует. То есть догадаться, чем фильм закончится, несложно, ты получаешь ровно то зачем пришёл. Это очень мощная история про взаимовыручку людей. Реалистичность этого фильма способны оценить только участники военных действий, но правдоподобность просто изумительная. В фильме есть 5 ключевых персонажей, которые кооперируются между собой против чеченских террористов. И каждый из них по-своему прекрасен, но больше всего прекрасны они были вместе. Когда ты видишь, как эти пятеро абсолютно разных людей отстреливают чеченцев из калашей, замираешь от восхищения. Восхищения не героями, не тем, что кого-то убивают, а фильмом. Им всем уделили разное время в фильме, об их личности, об их прошлом известно довольно мало. Но я узнал их из каждого кадра, из актёрской игры. Были понятны все их мысли, всё их отношение. Они - как немые животные, но животному смотришь в глаза и понимаешь всё – весь спектр ощущений. Именно таким животным человек и становится в экстремальных условиях. Личность человека отходит на второй план. И каждый ведёт себя соответственно – либо как хищник, либо как скот. Притом они говорят. Герои этого фильма говорят о войне, о том, что правильно, а что нет. Обсуждают действия, план захвата, туда-сюда… но то, что касается чувств, ощущений – оно всё на экране. Просто смотри и всё увидишь. Это, конечно, в очередной раз напоминает про бесконечное количество нытья, которое приходится терпеть в бездарных военных поделках современного российского кино. Главным украшением фильма, конечно, является главный герой. Он образцовый пример человека, который сохраняет себя, стремится помогать людям, но не забывает о себе, о своём деле, о том, что пришёл он убивать, убивать всех и убивать без жалости. Фильм «Война» - это пример того, каким должен быть идеальный фильм о войне. Да, даже в самом идеальном фильме есть, что сделать ещё художественнее, ещё дороже, но в этом фильме недостатков нет (как и в любом другом фильме с моей оценкой 10). Это юбилейный, десятый фильм в моей жизни, который я так высоко оценил. 10 из 10

Когда некоторые либеральные критики отмечали жестокость, свойственную поведению Данилы Багрова, Балабанов просил не забывать, что его герой вернулся с войны, а значит, умел лишь одно – убивать. В этом смысле было вполне закономерным, что после дилогии о Багрове постановщик, сам ветеран Афгана, обратился к теме чеченской войны. Сейчас шестой полнометражный фильм Алексея Балабанова воспринимается как достаточно вдумчивое и взвешенное в своей объективности кино, хотя при выходе на экраны большинству зрителей оно казалось российским аналогом военных похождений Рэмбо в Афганистане. Безусловно, «Война» - кино с жанровыми элементами боевика, но все же драматическая составляющая в ней куда важнее перестрелок и взрывов. Балабанов попытался показать правоту и вместе с тем жестокость обеих воюющих сторон: для этого он симметрично зарифмовал многие эпизоды, контрапунктом повторяющееся в картине, но со сменой ролей. Так главного героя в начале берут в плен чеченцы, в финале он берет в плен сам, те, кто его делали рабом в начале, становятся его рабами в конце. В этом смысле «Война» - во многом фильм о мести: солдаты зверствуют во вторую военную кампанию в отместку за позор на первой. Герои «Войны» часто произносят почти публицистические монологи, обозначая свою позицию, это, конечно, выглядит несколько лобовым приемом (в духе фильмов Юрия Быкова – режиссера, возникшего именно как результат прямолинейной интерпретации балабановской философии), но все же хорошей демонстрацией того, как мыслят люди на любой войне. То, что постановщик «Войны» пригласил на роль чеченского полевого командира грузина, а на роль его кровного врага – грека, прямо свидетельствовало о том, что чеченцы не захотели играть образы, предложенные им Балабановым (хотя, возможно, он не пригласил их сниматься и по иной причине). Однако, и русских он изобразил не лучше. Зрителю стоит обратить внимание на мытарства героев Чадова и Келли в России и на Западе с целью помочь пленным: они сталкиваются с таким лицемерием и бюрократизмом силовых ведомств, что просто поражаешься тому, какой свободой обладало наше кино в начале нулевых, чего, как мы знаем, уже нет сегодня. «Война» начинается документальными сценами под песню чеченского барда, которые сразу же настраивает смотрящих на высокий уровень бескомпромиссности того, что они увидят впоследствии. Конечно, это не «Груз 200», но шаг в его сторону. Будет банальностью утверждать, что лента Балабанова – о том, как звереют люди, но она также и об извращенности этических понятий в нашем мире, где гуманность стала синонимом слабости, а безжалостность – силы. Так слезливый, в чем-то женственный англичанин, выйдя из плена и пройдя безнадежные мытарства по ту сторону войны, возвращается на нее, становясь убийцей по мере все большего погружения в происходящее. Схожим образом и герой Чадова, крайний в этой истории, в ее начале – боязливый и тщедушный паренек, в конце – очередной аналог Данилы Багрова, человек в котором умерла человечность. Вспомним, что и Трэвис – герой Де Ниро из «Таксиста» также, как и герои Багрова и Чадова, искалеченный войной, в финале вершил свою лично понятую справедливость, притом весьма жестоко. Балабанов, как и Скорсезе, хорошо понимает, что у людей, вернувшихся с войны, смещены базовые нравственные категории. Это уже не вполне люди. И в этом еще один признак инфернальности всякой войны: она даже после своего окончания продолжает эхом отзываться повсюду и вне, и внутри людей. Шестой фильм Алексея Балабанова со всеми своими легко узнаваемыми жуткими деталями (от боев, расстрелов мирных людей и обезглавливания пленных до скотского содержания заложников в ямах и многого другого, знакомого по свидетельствам очевидцев) – своего рода объяснение экзистенциального генезиса Данилы Багрова и подобных ему (не зря ведь в качестве интертекстуального маркера Балабанов использует присутствие Сергея Бодрова в некоторых эпизодах «Войны»). Однако, лично для меня наиболее страшным визуальным элементом картины стало истощенное, грязное и голое тело героини Ингеборги Дапкунайте – этого воплощения поруганного женского естества, чужого на военном пиру токсичной маскулинности. Мост, переброшенный постановщиком из «Войны» в «Жмурки», - фигура наркодилера Матросова, намек на тех, кто наживается в то время, когда другие погибают. Кто-то считает «Жмурки» «черной» комедией и подражанием Тарантино, однако, на мой взгляд, эта картина страшна не меньше предыдущих в фильмографии Балабанова, хотя и в несколько ином аспекте.