Дюна

Композитор Ханс Циммер хладнокровно кинул своего давнего работодателя Кристофера Нолана с его «Доводом», чтобы запереться в студии и месяцами скрежетать кусками металла. Он всерьёз решил, что инопланетная вселенная не имеет права звучать как Земля, и запретил использовать стандартные оркестровые инструменты. Это производственное безумие — идеальная точка входа в фильм «Дюна». Картина создавалась не для того, чтобы жевать под неё попкорн на заднем ряду. Её выковали, чтобы раздавить вас монолитной плитой своего монументализма. Здесь нет места лёгкой развлекаловке, это суровый марш обречённых под аккомпанемент инопланетных волынок. «Император дал планету, а в придачу — гроб и смету» На старте мы наблюдаем классическую подставу галактического масштаба. Благородный Дом Атрейдесов получает от Императора царский подарок — Арракис. Это кусок раскалённого камня, где добывают спайс, местную нефть и наркотик в одном флаконе, без которого рушится вся космическая логистика. Но этот билет в высшую лигу обильно смазан ядом. Атрейдесов выдёргивают из комфортной акватории родного мира и швыряют в пустыню, где абсолютно всё жаждет их сожрать. Точка невозврата пройдена ровно в тот момент, когда шасси первого крейсера касается песка. Ситуация — глухой тупик. Местная фауна в виде червей размером с жилой квартал ждёт вибраций, а старые управленцы планеты уже точат клинки в тени. Пол Атрейдес (Тимоти Шаламе) ловит пугающие приходы от специй, пока его семья пытается навести порядок в этом пыльном аду. Катализатором грядущей бойни становится тихое, потное предательство изнутри. С этого момента механизм запущен, а зритель просто наблюдает, как красиво горит чужая надежда. «Второстепенный сброд пустили в расход» Пора провести вскрытие массовки с именами. Дункан Айдахо (Джейсон Момоа) — это классический галактический братан, который в эпоху лазеров и ядерного оружия предпочитает крошить черепа куском заточенной стали. Момоа отыгрывает привычного рубаху-парня, только теперь вместо воды он ныряет в неприятности. Гурни Халлек (Джош Бролин) — ходячий бетонный блок с поэтическими наклонностями. Его функция сводится к тому, чтобы свирепо хмуриться и учить малолетнего наследника бить людей ножом. Леди Джессика (Ребекка Фергюсон) — мать года и по совместительству генный инженер в рясе. Она столетиями участвовала в селекции сверхчеловека, но половину хронометража выглядит так, будто сейчас упадёт в обморок от стресса. «Я бы не согласился делать экранизацию этой книги в виде одного фильма» © Дени Вильнёв — Режиссёр Именно на этих персонажах вскрывается первый гнойный сценарный нарыв. Режиссёр настолько боялся, что зритель потеряется в лоре, что превратил живых людей в ходячие справочники. Они не разговаривают, они декламируют параграфы из энциклопедии. Это убивает саспенс эффективнее любого оружия. Выстроить гнетущее напряжение за полчаса, чтобы потом герой открыл рот и выдал пластмассовую экспозицию? Блестящее решение студийных боссов, решивших перестраховаться. На фоне этого картона местный вождь Стилгар (Хавьер Бардем) выглядит оазисом адекватности. Он просто приходит, плюёт на дорогой стол в знак уважения и уходит в закат. Затравленный доктор Веллингтон Юэ (Чан Чэнь) постоянно потеет в кадре, словно транслируя зрителю всю безысходность контракта с предателями. «Барон в мазуте — апофеоз местной жути» А теперь препарируем местное зло. Владимир Харконнен (Стеллан Скарсгард) — это визуализация абсолютного, ненасытного потребления. Трёхсоткилограммовая туша, которая парит под потолком на антигравах и принимает грязевые ванны. В нём нет карикатурной опереточности старых фантастических злодеев. Его мотивация проста, как удар кирпичом: жрать ресурсы и давить конкурентов в труху. Он омерзителен, функционален и абсолютно логичен. Его империя — это брутальная фашистская мясорубка, где жестокость лысых садистов продиктована не столько эмоциями, сколько холодной бухгалтерией. Глянцевые галлюцинации и провал силовых обнимашек Надо отдать должное ордену Бене Гессерит — это самая стильная секта в галактике. Космические монахини занимаются евгеникой под видом религии, сеют суеверия среди дикарей и ломают чужую волю Голосом. Сцена с коробкой, где боль проверяет в человеке животный инстинкт, снята с леденящим хирургическим уважением к оригиналу. Но пора ударить по больным местам. Видения Пола — это катастрофа для динамики. Чани (Зендея) материализуется в слоу-мо с такой пугающей регулярностью, что фильм начинает походить на бесконечный рекламный ролик дорогого парфюма. Нам раз за разом суют в лицо один и тот же ракурс, словно издеваясь над чувством ритма. Это дешёвый сценарный костыль, который растягивает хронометраж. Ещё одна осечка — местные бои со щитами. Да, по правилам этой вселенной медленный клинок пробивает силовой барьер. Но на экране эти смертельные схватки элитных бойцов периодически скатываются в вялые обнимашки, где убийцы аккуратно гладят друг друга ножами. Аудиовизуальный терроризм и летающие утюги При всех логических дырах, этот замес требует к себе сурового уважения. Это аудиовизуальный терроризм высшей пробы. Дизайн орнитоптеров в виде вибрирующих металлических стрекоз заставляет твой мозг искренне верить в местную аэродинамику. Масштаб техники физически подавляет. Ты кожей ощущаешь инерцию этих левитирующих кораблей-утюгов. Никакого хромированного пластика — только бетон, ржавчина и голова убитого быка на стене, как немой укор предкам, доигравшимся с рогами. Ты чувствуешь, как песок скрипит на зубах, когда персонажи скользят по барханам, ломая ритм шагов. В мире, где герои цветастых блокбастеров играючи спасают мультивселенные под шутки для школьников, этот фильм заставляет вас с мрачным благоговением смотреть, как испуганный пацан учится правильно ходить по песку, чтобы не разбудить большую глисту, — и это парадоксальным образом работает. 8 из 10

Не скажу, что фильм меня чем-то поразил. Я не очень люблю такой киноязык, когда достаточно простой сюжет искусственно удлиняют и на каждых чих или сюжетный ход наваливают тонны неуместного пафоса, словно происходит греческая трагедия вселенского масштаба в т. ч. пафос звуковой в виде саундтрека, который почему-то считается тут музыкой, хотя это просто фоновые шумы с эффектом придавливания. Вообще, во время просмотра не покидало ощущение, что этот тяжеловесный и грузный фильм снимал Нолан — те же приёмы технические, тот же шумовой фон вместо музыки, тот же пафос по поводу и без, то же пафосное нагнетание на простых вещах. Визуально тут есть, что посмотреть, но отдельными моментами. В остальном же — достаточно серо и пресно, не особо я жалую такой вот блёклый цветокор. В плане подачи тот же сиквел «Бегущего по лезвию» у Вильнёва выглядел интереснее в плане выдумки и подачи и визуала. Здесь же всё как-то блёкло. Есть неплохие операторские решение (без восторга), есть неплохие визуальные моменты (без восторга), есть отдельные занятные решения со звуком и саундтреком (выборочно). Сам звук тут роскошный и «Оскар» за него заслуженный. Актёры хороши и фактурны, кроме мальчика Шаламе, который снова играет одного и того же мальчика Шаламе, и Зендеи, которая, к счастью, говорит в фильме мало, но и этого хватает, чтобы испортить впечатление. Но, справедливости ради, отмечу, что это очень гармоничная пара и оба в плане «актёрской игры» прекрасно друг друга дополняют. Тот же Момоа их обоих одной левой уделывает. В общем и целом, фильм произвёл нормальное впечатление, но для меня тут никакой революции и ни о каком шедевре речи не идёт. Это далеко не «Властелин колец», это просто неплохо сделанное кино, которое на фоне общего упаднического уровня кинематографа современного смотрится выигрышнее. Вильнёв, на мой взгляд, большие сюжеты глобальные как-то не тянет, а вот более камерные истории у него получаются не в пример лучше и интереснее. 7 из 10