Андалузский пес

Я вообще-то кошатник… Андалузский пес Луис Бунюэль навсегда засел в моем сердечке. Почему я ничего про него не пишу? Не знаю, словами просто невозможно передать всю мою любовь к этому гениальному режиссеру. Да-да, гениальному. Луис – один из лучших постановщиков в истории кинематографа. Обязательно посмотрите у него “Симеон столпник” – буря эмоций, великая картина. А начинал он с “Андалузского пса”. Дебютная постановка Луиса, наделала много шума (Бунюэль пришел на премьеру с камнями в карманах, чтобы можно было отбиться от толпы гневных зрителей, но все обошлось). Стоит сказать, что в те годы – Луис повстречал другого гения (с безумным взглядом и усами, а-хи-хи), господина Сальвадора Дали. Как вы знаете, Сальвадор Дали был художником, который разговаривал с сюрреализмом на ты. Нет ничего удивительного, что самая известная сцена “Андалузского пса” – разрезание глазного яблока (острым лезвием бритвы) была придумана именно Дали. По крайней мере, так утверждал сам Бунюэль. Кино идет всего лишь 16 минут. Дистиллированный сюрреализм. Здесь нет цельного сюжета. Набор сцен. Проходных, смешных, страшных, шикарных. Самое забавное, что киноманы до сих пор разбирают “Андалузского пса”. Ищут в нем какие-то отсылки или символы. Хотя Дали с Бунюэлем старались избегать при создании фильма любого символизма. Не буду глубоко капаться в “Андалузском псе”. Скажу лишь одно – для меня это (наверное) все-таки молодость. Два молодых автора решили показать всему миру, что кинематограф может быть другим. Странным и не всегда понятным, но почему-то все равно притягательным. У них это (субъективно, не настаиваю) получилось. Мне понравилось, что я увидел. Даже если закрыть глаза на фамилию режиссера. Поэтому, рецензия положительная. Фанатам Дали, Луиса и сюрреализма в кино – обязательно к просмотру. Остальные могут смело пройти мимо. 8 из 10

Давно отгремел столетний юбилей со дня рождения Луиса Бунюэля, однако, его фильмы все еще продолжают подстегивать аналитические способности синефилов всего мира. Что говорить, если сам Франсуа Трюффо в свое время посвятил его творчеству замечательную статью «Бунюэль-конструктор». Если верить Кинопоиску, фильмография этого постановщика насчитывает 34 режиссерских работы (включая короткометражки и документалки), где, по крайней мере, половина безнадежно предана забвению. Конечно, тот, кто берется писать о Бунюэле, не может обойти вниманием «Этот смутный объект желания» или «Виридиану», но вполне может обойтись без «Большого казино» или «Смерти в этом саду». Наследие режиссера неоднородно: он работал в Испании, Мексике, Франции порой как поденщик и ремесленник, лишь под конец жизни обретя своеобразного ангела-хранителя в лице продюсера Сержа Зильбермана. Естественно, что в данной серии рецензий будет уделено внимание лишь наиболее известным картинам Бунюэля, мимо которых нельзя пройти, но кое-что оставлено и за скобками нашего исследования. Все же автор этих строк помнит испанского мастера больше по «Скромному обаянию буржуазии», чем по «Большому кутиле». Надеюсь, не он один. Очень хочется, чтобы вынужденные коммерческие компромиссы большого художника были забыты, уступив место его выдающимся эстетическим и концептуальным достижениям. За свою карьеру Бунюэль был и сюрреалистом, и неореалистом, и просто реалистом, начав свой путь как киноскандалист с «Андалузского пса» и «Золотого века», он основательно застолбил себе место провокатора и бунтаря. Парадокс в том, что с течением времени, он стал работать гораздо тоньше и деликатнее, поражая противника не булавой, а шпагой. То, что явлено в первых двух его лентах как прямой вызов, в той же «Виридиане», снятой тридцать лет спустя, обрело черты многоходовой шахматной композиции. Шестнадцатиминутный «Андалузский пес» смотреть куда труднее, чем почти часовой «Золотой век», и неудивительно, ведь в дебютном фильме мы имеем еще неразделенный сплав сюрреализма и психоанализа, фантастической образности и скромных пыток ее интерпретации. Сюрреализм с самого своего возникновения декларировал себя как искусство бессознательного, а значит, транслировал, прежде всего, эротическое содержание. Там, где психоанализ рационализировал содержание бессознательного, вербализировал его, осмысливал, сюрреализм выражал его непосредственно, напрямую, минуя разум. Известный факт, что Бунюэль и Дали, участвовавший в создании «Андалузского пса», визуализировали в ленте свои сны. Разрезаемый бритвой глаз, муравьи, ползущие из дыры в ладони, женщина, играющая на улице тростью с отрезанной рукой – все это пришло из снов и проявляло, по-видимому, фрустрированную сексуальность создателей картины (иногда эротизм выражался напрямую в соревновании-игре мужчины и женщины через тактильный символизм в одной из сцен «Андалузского пса»). В дебюте Бунюэля все настолько просто и очевидно, что вроде бы и нечего интерпретировать: люди здесь, толпа, общество (или, как сказал бы Ницше, «стадо») показаны как препятствие на пути реализации героями своих эротических желаний. В то же время понимание, что с ними надо нечто делать, что их нельзя просто вытеснять и подавлять, – быть может, единственный внятный психофилософский вывод фильма и одновременно трамплин к следующей картине.