Просто кровь

Как показали последние годы, Джоэл и Итан Коэны стали снимать кино поодиночке, их тандем распался, а жаль, ведь он представлял собой невероятно плодотворный союз на протяжении почти сорока лет, и как результат – без малого двадцать разножанровых картин, почти все из которых представляют собой вехи в истории независимого кино США. Однако, как можно судить уже по их дебюту «Просто кровь», главной темой их совместной фильмографии следует считать отнюдь не беззаботное постмодернистское пересмешничество, как обычно считают критики, а глубинное и всестороннее исследование иррационального как ментального феномена американского сознания и бессознательного, апофеозом которого станут «Фарго» и «Старикам тут не место». Что же касается их первого полнометражного фильма, то он лишь внешне прикидывается, то нуаром, то триллером, то черной комедией. На деле «Просто кровь» - широкая разностилевая панорама хтони, как социокультурного феномена: непонятное, иррациональное, пугающее вторгается здесь во внешне размеренное и благополучное существование, подменяя собой его разумность и осмысленность. Мелкие вроде бы необязательные и ничего не значащие детали рассеяны здесь повсеместно: вот грязная шутка частного детектива, вот поглаживание собаки, вот раскачивание в кресле. Зачем все это нужно? Видимо, вовсе не для того, чтобы отвлечь зрителя от важного, ведь за полтора часа этой по-хичкоковски напряженной ленты, нам ничего не мешает. Вот назамысловатый повторяющийся музыкальный мотив Картера Беруэлла из-за частого звучания делающего просмотр некомфортным, вот ситуации несовпадений и ирония судьбы, вот камера Зонненфельда, создающая эффект лишь внешне реалистичного изображения, а на деле исполненная глубочайшего символизма (вроде выстрелов сквозь стену, сквозь отверстия от которых проникает лунный свет). Коэны в своем дебюте уже стараются показать экзистенциальную непонятность жизни, ужас повсеместности смерти, неразумность вековых правил бытия, ставящие персонажей в ступор, заставляя их друг друга подозревать и выстраивать собственные интерпретации хаотичной реальности. «Просто кровь» - конечно, глубоко постмодернистское кино с ее идеей коллапса любых попыток понять мир и объяснить его с позиций целостного мировоззрения. Здесь герои принимают мертвых за живых, а живых за мертвых, пытаются выгородить друг друга или наоборот, оклеветать, пытаясь скрыть кровь, которая упорно заявляет о себе, пропитывая все, укрывающие ее материалы. На то, что «Просто кровь» - не нуар с его роковыми красотками, вездесущим присутствием судьбы и персонажами-оборотнями указывает хотя бы то, как герои взаимодействуют друг с другом. Да, здесь каждый блюдет свою эгоистическую выгоду, но при этом все равно непонятно, что происходит, разумные интерпретационные схемы рушатся, уступая место черной иронии бытия. Так финальный выстрел с последующей замогильной шуткой – квинтэссенция всего фильма и одновременно ключ к его пониманию: в мире начала 1980-х понять что-либо в хитросплетении нелогичных ситуаций решительно невозможно, остается лишь смех в темноте над хтоническими силами существования, выбравшимися на свободу и вершащими свой кафкианский суд над людьми-пешками. Ведь единственное, что роднит «Просто кровь» с нуарами, это осознание экзистенциальной несвободы человека, но руководит им не судьба, которая во времена нуаров казалась единой силой, почти Провидением, а разрозненными переплетениями взаимоисключающих обстоятельств. Да, жизнь, как и в нуарах, представляется Коэнам ловушкой, но уже не трагичной, а глубоко нелепой, изменить которую не по силам никому. Остается только смеяться над этой хтонью существования, разгулом иррациональных сил, что собственно режиссеры и предлагают как максимально симметричный эмоциональный ответ на непознаваемость бытия. В этом, наверное, причина того, почему всем другим жанрам братья Коэны предпочитают именно комедию, правда, черную до предела.

Авторы не дают пояснения действиям своих персонажей. Со злодеями всё более-менее понятно: беспринципность, жадность и ревность. Характеристики же условно положительных остаются за скобками повествования. Нам неизвестны причины, сведшие двух людей вместе. Персонаж Фрэнсис Макдорманд - не роковая красотка, чтобы свести с ума мужчину. Джон Гец - далеко не герой, обычный работяга. На его месте смотрелись бы лучше уже сразу объяснённые своей харизмой Суэйзи или Курт Рассел, Майкл Мэдсен или Эрик Робертс. Вот эти актёры могли сыграть Поступок. в них веришь, а в исполнении Геца не понять, что откуда берётся. Пик несшиваемости действия и характера приходится на первую кульминацию: Рэй заметает следы. Спокойный работяга нарушает сразу несколько законов. Уголовных. Ладно. Далее следует ряд гэгов (пыль поднятая с коврика и подсвеченная через низ двери, капли крови, стекающие по кисти руки) и акцентированного подсвечивания важных деталей (рыба, пистолет, сейф). После - судорожно-бестолковое сокрытие следов. Далее совершается тягчайшее преступление. Какие его причины? Почему Рэй его совершает? Зрителю невозможно определиться, кроме как предполагая у себя в голове две крайности: Абсолютное Зло кроется во всех нас и только ждёт своего часа или Сила Всепобеждающей Кинематографической Любви (далее СВКЛ для краткости). Вроде как если подставить СВКЛ вместо всего непоказанного и объяснённого, то тогда логика повествования возникает. Но вот гэг со зловеще тянущейся лопатой. Он относится совсем к другому толкованию происходящего. Или гэг иногда просто гэг и не связан с идеей никак? Далее уровень провалов логики нарастает, и я не говорю уже об чётком отпечатке протекторов на земле возле разворошенной почвы размером 2 метра на метр, посреди поля с геометрически ровными грядками под сельхоз культуру. Нет, разговор о финальной кульминации. Зачем Private Detective Loren Visser её устроил. Не мог проверить сам в офисе недоглядел в щёлочку? Почему сразу не напал? В общем, чтобы авторы смогли нам показать металлический запотевший сифон раковины видом снизу. Ни зачем более такой провал логики не объяснить. Сильно переоцененный фильм с надёрганными из ранних фильмов сюжетными линиями. Вспомним хоть Почтальон звонит дважды, или Жар тела. Но без убедительного обоснования происходящего. И гэги, да, гэги. 3 из 10