Несчастный случай

Несколько особняком в истории британского кино располагаются работы Джозефа Лоузи, режиссера, эмигрировавшего в Англию из США в период маккартистской борьбы с инакомыслием. Однако, несмотря на вроде бы ментальную чуждость британскому национальному характеру ему в своих фильмах, снятых по сценариям Гарольда Пинтера, удалось выразить существенные изменения, происходившие в Англии в середине 1960-х и поколебавшие ее вековые устои и классово-кастовый характер социальной структуры. Меня будут интересовать в первую очередь его картины «Слуга» и «Посредник», как наиболее выразительные проявления означенных выше черт. Что же касается «Несчастного случая», снятого между ними, то он никогда не вызывал у автора этих строк особых восторгов (помнится, в первый раз даже не досмотрел его до конца). Сейчас же, когда не без интереса прочел основные пьесы Пинтера, просмотр данной картины был хоть и утомительным из-за ее черепашьего ритма, но все равно интересным. В «Несчастном случае» Лоузи скрывает и смягчает то, что било набатом в «Слуге»: описание неприглядной стороны внешне благополучной жизни. Если в «Слуге» действительно мастерски препарировалась гегелевская диалектика господина и раба с сопутствующей ей сменой социальных ролей и масок, то в «Несчастном случае» классовая структура отходит на второй план, чтобы обнажить что, намекнуть на что? Дело в том, что именно намекнуть, а не обнажить, в этом смысле данный фильм более виртуозен и выстроен на полутонах, чем прославленный «Слуга». В «Несчастном случае» ровным счетом ничего не происходит кроме рокового вторжения смерти, обозначенного в заглавии: фильм начинается и заканчивается планом дома, фоном которому служит страшный треск и грохот. Только в начале – это ночь, а в финале – утро. Символизм, что называется, налицо: фасад благополучной жизни скрывает трагедии. Важным сквозным мотивом фильма является фрустрация от неутоленного сексуального желания, блестяще манифестированного Дирком Богардом (в советской кинокритике эту в будущем звезду лент Висконти, Кавани, Фассбиндера и Рене называли «мастером тонкого психологического рисунка», и небезосновательно, на мой взгляд). Богард в «Несчастном случае» солирует, как и в «Слуге», это его бенефис, остальные исполнители на вторых ролях, а то и на третьих вроде Жаклин Сассар, которой совершено нечего предложить зрителю кроме своей ледяной сексуальности. Майкл Йорк вообще никакой, впрочем, он еще слишком молод, и его герой одномерен, а Стенли Бейкер просто циничен не в меру. Тем не менее Лоузи и Пинтеру удается запрятать в фильм множество неявных аллегорий вроде мяча, залетающего в комнату через окно и чуть не бьющего посуду, или смонтированных встык двух сцен игры в регби и крикет (первая разворачивается в парадном зале среди нарядно одетых мужчин, вторая – на ярком солнце в поле, их противопоставление призвано подчеркнуть опять же фасад и изнанку английской жизни). Одним словом, снятый в 1967 году и справедливо взявший спецприз в Каннах «Несчастный случай» - ювелирно выполненное кино, сделанное намеренно без явного нерва, если не считать постоянной подспудной пульсации сексуальности и мощного танатологического мотива. Важно, что в герое Богарда страсть к Анне становится почти неуемной именно после несчастного случая (как сильна фраза: «Ты наступила ему на лицо!» - когда Анна выбирается из поврежденной машины). Сплетение Эроса и Танатоса, война мотивов и поступков, взаимные измены и предательства за фасадом внешне размеренной жизни, что это если это не обвинение всему английскому чопорному темпераменту, привыкшему сохранять хорошую мину при плохой игре и всегда скрывать истинное положение дел внутри, как страны, так и отдельной личности? Для американца подобное прозрение сути другого национального характера иначе как творческим подвигом не назовешь.

Не расставайтесь со своими иллюзиями. Когда их не станет, может быть вы и продолжите существовать, но перестанете жить. Марк Твен Он смотрел на распластанное по кровати женское тело и сходил с ума. Множество картинок прошлого двигались перед глазами лентой негатива. Вот Стивен вместе со своим студентом, будущим женихом австрийской красавицы, замечает ее на лужайке. А вот он робко лежит рядом с ней в гондоле, мучаясь от внезапно охватившей немоты. Вот сцены званого обеда, символично перетекшего в ужин – никому не хотелось прерывать столь приятное общение. Воспоминания плыли перед ним, а внутренний голос шептал, что другой возможности может и не представиться. Соблазн велик, но нужно быть кем-то другим – более смелым, или бесчестным. Самим собой и абсолютно чужим – одновременно. Настал миг предстать дьявольской ипостасью прежнего добропорядочного семьянина и талантливого преподавателя, но Стивен неподвластен этому желанию. «Не людям решать, что человечно, а что нет» – годом позже произнесет Элизабет Тейлор с иронией в картине «Бум». Но в «Несчастном случае» режиссер обеих кинолент – серьезен. Традиционно, самыми удачными произведениями становятся те, в которых воплотились личные переживания самого автора. Джозеф Лоузи прожил интересную жизнь, неоднократно ему приходилось бежать, скрываться, менять страну проживания, испытывать гонения, слушать зубодробительную критику и подвергаться угрозам. Однако Иваном, не помнящим родства, американо-английский режиссер так и не стал, а пережитые невзгоды закалили и сформировали направление, обессмертившее его имя. Потеря близких – это всегда трагедия, но не меньшая – утрата человеком самого себя как узнаваемой и цельной личности. В «Слуге» Лоузи незаметно и устрашающе реалистично происходит перемена характеров двух постоянно контактирующих людей. Тесная взаимосвязь способствует искривлению сознания и вымыванию черт. Господин примеряет на себя роль лакея, а тот – хозяйские привилегии. Удивительно, но никто особо и не возражает, процесс выглядит своеобразной эволюцией. «Несчастный случай» развивает идею, в любовном четырехугольнике Лоузи за сердце австрийской Эсмеральды спорят два Оксфордских профессора и студент. Каждый из них в своих порывах максимально естественен, и одновременно скован невидимыми кандалами. Мужчины хотят всего и сами же этому противятся. Моральные преграды сдерживают, уважительное отношение к девушке или обычная робость – разницы особой нет. Предчувствие надвигающейся трагедии невозможно заретушировать и жизнерадостным летним пейзажем. Камерная постановка, большое количество молчаливых эпизодов и выразительная игра Дирка Богарда придают картине рассудительности. Положение Стивена легко примерить каждому, кто уже прошел солидный путь и имеет за плечами семейный багаж. В душе молодцеватого профессора просыпается вулкан при виде девушки, невинно опускающей глаза. Наставнические (или точнее, отцовские) чувства сходятся с романтическими, страсть довлеет над рассудком, но взрыва не происходит. Лоузи намекает, что его главный герой очень хотел бы призвать двойника, который бы сделал необходимый шаг и избавил его, Стивена, от последующих угрызений совести. Мужчина мечется между долгом и чувствами, пытается найти утешение в объятиях беременной и, кажется, слегка безразличной ко всему супруги, а впереди ждут сплошные потрясения. У солидного мужчины куча комплексов, устоявшаяся и отлаженная жизнь не крепче карточного домика, а спасения нет даже в воспоминаниях. Прошлое остается за горизонтом, показываясь, лишь чтоб подвергнуть хозяина новым мучениям, а с демонами настоящего приходится бороться самостоятельно. Неудивительно, что друг и коллега Чарли – метафорически сам Стивен, только более дерзкий и удачливый на ниве соблазнения. Люди часто с грустью кивают на качества знакомых, которыми хотели бы обладать сами, но о том, сделают ли они лучше другую жизнь, как-то не задумываются. В поисках ответа можно забрести очень далеко, Джозеф Лоузи же ограничивается классической закольцовкой сюжета. В лучших британских традициях (хотя сам режиссер больше все-таки американец), картина отличается неспешным, методичным повествованием. Скупая на эмоции событийность фильма уравновешивает нравственные метаморфозы персонажей. Толчком к переменам служит и сама авария, дающая начало постановке, и множество мизансцен совместного досуга неразлучной компании. В экранной семье Лоузи «урода» нет, и быть не может. Взбаламутившая чинный распорядок девушка с невинными, как у Одри Хепбёрн, глазами, исполняет роль вершительницы чужих судеб, к чему сама отнюдь не стремится. В «Несчастном случае» обозначается мысль о неисповедимости господних путей, что, в конце концов, осознает каждый герой. Сошедшиеся в нехорошем месте в неподходящее время раскрывают потайные черты друг друга, выявляя сильнейшего – «Царя горы». Но проблема в том, что на такую игру способен решиться не каждый, и синица в руке по-прежнему не менее желанна журавля в небе. Человек склонен преображаться, но когда встает необходимость выбора – можно шагнуть не только вперед, но и вбок. Вне зависимости от жизненного статуса, каждому есть что терять, и, утопая в красоте девичьих глаз, стоит вспомнить: нельзя терять почву под ногами.