Дикая орхидея

Фильм, конечно, легендарный. В каком-то смысле, это «50 оттенков серого», но эпохи 90-х годов (да-да, я знаю, что актёры обсуждаемого фильма в разы лучше, чем нынешние любители БДСМ, просто... другого эротического кина у нас-то и нет на сегодня). Да, это уже не Эммануэль, но это ещё и не банальные фильмы без какого сюжета а-ля Playboy. В этом фильм снимаются не только именитые актёры (актёр), но есть сюжет и эротика тут подана в довольно необычном и интересном виде (фильм акцентирует не на обнажении, а на атмосфере, ощущениях, что намного сложнее, но лучше). Несмотря на это, фильм не только воскрешает в памяти эпоху 90-х, даже если зритель никогда не жил или не помнит эти самые 90-ые (а также конец 80-х), но предлагает очень сильный и необычный опыт. Главным элементом, почему этот фильм, как мне кажется, стал культовым, стало игра актёров и очень удачно изображённая сексуальность главных героев. С одной стороны, перед нами загадочный, но сексуальный Микки Рурк, чья сексуальность заметна даже мужчинам. Я отдельно отмечу голос актёра. Это могут оценить только люди с хорошим английским, поэтому возможно не все почувствовали правильно подобранного актёра для данной роли. Но вот я смотрел фильм в оригинале, и хотя речь Микки Рурка понять достаточно трудно, но тембр его голоса, очевиден даже для тех, кто не знает английского. И вот он идеально подходит для того героя которого изображает актёр. Это такой тихий, но уверенный голос, голос человека который привык управлять и который знает, чего он хочет. Возможно, я ошибаюсь, но мне показалось, что именно такой голос ассоциируется с уверенностью, но не показухой и не с человеком, у которого имеется авторитарная личность. Это именно что уверенный в себе человек, но не самоуверенный и не назначенный сверху «начальник». Это трудно объяснить на самом деле, это нужно слышать и видеть. Мне кажется, именно такой голос может быть у архетипа, который многие женщины определили бы как «сексуальный». Я так много уделил этому внимания, так как это очень важно в контексте эротического фильма, где мало самой эротики, т.е. непосредственного обнажения. Конечно, эротические сцены в фильме также присутствуют, но их тут намного меньше, чем в типичных подобных фильмах. Всё внимание сосредоточенно на еле заметной игре двух людей – двух главных героев, где он является соблазнителем, а она – соблазняемой. Но в конце всё это, разумеется, перемешивается. Вообще, я в восхищении от той сексуальной игры, в которую играют главные герои или, какую затеял с главной героиней Микки Рурк. Это вершина соблазнения. Видно, что на протяжении всего фильма он очень медленно «разогревает» героиню, чтобы только в самом конце, т.е. уже на грани фола сорвать плод. Я не хочу сказать, что вся эта игра затеяна исключительно ради секса, скорее даже наоборот, секс стал неожиданным финалом. Но главным всё же является процедура пикетирования, взаимоотношений этих двух героев. И вот в этом-то и заключена вся эротика фильма. Не эротические сцены являются тут главным эротическим элементом, а именно поведения этих двух главных героев на фоне «рядовой жизни». Возможно вся эта кутерьма с работой, которую вынуждена исполнять главная героиня в качестве юриста, придумана исключительно ради фона, с целью заострить значимость самой эротической игры этих двух людей. Впрочем, возможно режиссёр вложил какой-то свой смысл в то, чем занимается главная героиня помимо своих отношений с Микки Рурком. Но определённо стоит отметить, что место, где происходит действие фильма, было выбрано, чтобы подчеркнуть идею wild sex. Действие всего фильма происходит в довольно колоритной стране - Rio de Janeiro, т.е. опять нас уводят о серого и пресного мира капиталистической Америки или такого же мира Западной Европы. В «Эммануэль» у нас Азия, а в этом фильме – Южная Америка. Опять же, автор как бы подчёркивает это разделение между каменными джунглями Западного мира, где секс и сексуальность превратились в «супружеский долг» между работой в офисе и готовкой и уборкой дома, в мир более простой и сельской жизни, где люди не застёгнуты ещё на все пуговицы корпоративного (бизнес) пиджака и где именно эмоции правят балом, а не бизнес интересы. Мне кажется, что все эти карнавалы, обеды в аутентичных ресторанах и пр., должны показать победу сексуальности, открытой сексуальности, wild sex над серыми буднями капиталистического Западного мира. И нет, речь не идёт о политической повестке. Ну, просто представьте себе, неужели такая вот история могла бы произойти где-то в Бруклине или на Манхеттене или в Берлине? Разумеется, нет. Для такого истории нужны реальные джунгли, а не каменные. В каменных джунглях трудно подчеркнуть wild sex, ну только посредством БДСМ, как в фильме «50 оттенков серого». Поэтому нужна большая свобода и вот этот фильм он как раз идеально это и показал. Что касается эротической составляющей, т.е. изображения обнажённого тела, то тут лишь пару эпизодов, плюс, концовка фильма, которая является как бы кульминационным событием. До этого всё очень чинно. Но вот к эротическим сценам я бы отнёс крупные планы лиц главных героев, особенно приятно наблюдать крупный план лица главной героини - он очень сексуальный. Мне этот момент напомнил такой же крупный план лица главной героини в фильме «Эммануэль 2». Не знаю почему, но в обоих фильмах именно этот момент мне показался очень запоминающимся и волнительным. Если возвращаться к начатой теме и если сравнивать с упомянутыми «50 оттенков серого», то этот фильм проигрывает в плане эротических кадров, конечно. Да, главная героиня очень привлекательная, но все сцены с её участием довольно обычные, что, впрочем, подтверждает мои слова, что в этом фильме эротика, это не кадры с обнажённым телом, а именно сексуальные игры двух главных героев, пробуждение сексуальности главной героини. Собственно именно так и выглядит идеальное соблазнение или идеально пробуждение женской сексуальности (а не как это обычно принято, лезть под юбку женщине при первом же попавшемся случаи). Впрочем, не каждый может быть Микки Рурком. Это тоже верно.

Знаю и пересматриваю некоторые фильмы американской киноэпохи бездонных конца 80-х тире конца 90-х. Не из-за легендарных актёров, они здесь в хорошем продуктивном возрасте, красивые, и смотреть на их поведение интересно. И у Жаклин Биссет русские корни по бабушке, и сама она понимает по-русски, а Микки Рурк никогда не перестанет любить русскую нацию, хоть стреляй в него (это он так выражается), и из России назад в США его всегда тащили просто силой. Любит он Россию и наших людей, сразу и навсегда. Нет у меня восторгов перед «западным уровнем во всём», не надо быть слишком умным, чтобы оценить, что героини Жаклин Биссет и Кэрри Отис едут в ресурсную Бразилию, прям, «международным юридическим правом с гениальными американскими поправками» перепродавать какие-то замшелые здания на экологически одичалом побережье. Тем более, это подводка, а престиж у фокуса в другом замысле. Но, действительно ведь, Жаклин Биссет тащит китайцев на сделку в Бразилию. Подобные фильмы пересматриваю спонтанно, осторожно и в одиночестве. В силу иррациональной, внутренне гипнотизирующей меня потребности быть энергетически ближе к заинтересовавшим меня людям. Они всегда другим образом существовали, пропутешествовали жизнь, всегда с расчётом. И с просчётом тоже. По неустановленным причинам, они остерегаются тех, кто возник на их пути поздно, кто почувствовал их личную притягательность, кто искренне потянулся к ним со своими чувствами. Такие люди продолжают «ехать» и глядеть в прекращающий смеяться во весь рот «закат», уже издевательски топчущий их спальные подушки по утрам, на фоне разных ширм из досужих, разных спикеров. Поэтому в этом моём трансценденте я не смакую движения тёмных и белых участков плоти, которой крупнопланово достают до зрителя в фильме. Зато вижу, что почти весь персонал нового здания отеля, все темнокожие женщины затаённо и выжидающе смотрят на Эмили, все церемонии, прислуга в цветных тряпках, это раскоординация зрения перед вовлечением в капкан накатанных оргий-представлений. Эти представления раздражают меня, они оскверняют души живущих там местных людей. Интимное ожесточение темнокожей пары в глубине трухлявого здания, единственное претендует на самобытность. Карнавалье слишком долго,' в глазах одни зады и банты» (как говорил Булгаков). На 12-й минуте Эмили слишком близко спиной к проезжающему грузовику, на недострой-площадке. У её начальницы Клаудии с самого начала неуёмный экшн, она вертит чужим персоналом, носится по объекту, инженерно не разбираясь ни в земельных работах, ни в стройматериалах. Клаудиа всё время кричит по телефону, корректно одета, всё прекрасно, и она пафосно хватает «за яйки» всех мужчин, хоть это траты сил явно не стоит. Подозрительный «excitement», лихорадочная эйфория. Клаудиа очень красивая женщина, но вертится как юла, Эимили всё время сбита с толку. Обратите внимание, Клаудиа про своего знакомого протараторила Эмили на ходу, и завалила её работой. На первую встречу с Уиллером лучше бы Эмили была в своём, никогда не надо брать чужие платья. Затащил её за руку в пещеру-отель,'… хор, мама наверно, тобой гордилась, собирала ягоды, черника, голубика, ежевика…»…«Просто я, не очень хорош для прикосновений, Эмили…» Нет, с его душевным онанизмом ей не справиться. Только он может справиться сам с собой. Местная достопримечательность, небольшое травмированное зеркало между маршевыми площадками брошенного отеля. Я смотрела эти моменты с удовольствием, меня посетила мысль. Это он, после беседы с ней наедине в таком запредельном месте, он отправляет её в новое здание отеля, в ту же схему? Так смысл фильма-то — зверский. Допустим, тот человек, подкативший к ней в новом здании, в ботаническом саду в кадках, открывший своё лицо, симпатяга и резко нормальный. Но у неё всё равно был шок. Бумерангом что ли, у героя Микки Рурка запоздалый срыв. Радостно, что Уиллер терпеть не может Клаудию, он с остервенением, помните, хватает «пляжного мячика», юношу за волосы. Завиральность сюжета в том, что если он сам знает, что у него нет потенциала для полноценного общения с хорошей девушкой («хорошая», это всё, что Уиллар перечислил в Эмили, когда обмерял её взглядами в разрушенных стенах), то гнусную игру он всё-таки не доведёт до конца. Мужчина отступается, и едет куда-то по своим «закатам».