Путешествие на Луну

Мы будем говорить не о фильме. Мы будем говорить о моменте грехопадения. О том самом мгновении, когда кинематограф, это юное, невинное дитя, мог пойти по пути правды, по пути документа, по пути братьев Люмьер, которые просто снимали прибывающий поезд. Но он сделал другой выбор. Он съел яблоко с древа познания спецэффектов. И этим яблоком был Жорж Мельес. А «Путешествие на Луну» — это не просто фильм. Это орудие первородного греха. В истории каждого искусства есть точка невозврата. Момент, когда оно предает свою суть ради дешевого, но эффектного трюка. Для кинематографа этот момент наступил в 1902 году. Жорж Мельес, гениальный шарлатан, театральный иллюзионист, человек, для которого камера была не окном в мир, а ящиком для фокусов, создал произведение, которое принято считать шедевром. И это — самая большая и самая опасная ложь в истории кинокритики. «Путешествие на Луну» — это не шедевр. Это блестящая, очаровательная, но абсолютно губительная ошибка. Давайте будем честны. Что мы видим на экране? Кино? Нет. Мы видим балаган. Ярмарочный аттракцион. Заснятый на пленку театральный спектакль, набитый трюками, которые Мельес отточил на сцене своего театра «Робер-Уден». Это не кинематограф. Это — магия. В самом пошлом, самом прикладном смысле этого слова. Мельес не рассказывает историю. Он показывает фокусы. Стоп-кадр, чтобы грибы-селениты исчезали в облаке дыма. Многократная экспозиция. Замедленная и ускоренная съемка. Да, с технической точки зрения, для своего времени это — прорыв. Это гениально. Но это гениальность не режиссера, а инженера. Иллюзиониста. Где здесь кино? Где персонажи? Эти усатые господа в цилиндрах — это не люди. Это функции. Реквизит. У них нет ни характеров, ни мотивации, ни развития. Где драматургия? Ее нет. Есть лишь череда сменяющих друг друга картинок, живых картин. Вот — запуск снаряда. Вот — приземление. Вот — встреча с селенитами. Вот — бегство. Это не повествование. Это комикс, оживленный при помощи камеры. И знаменитый кадр, икона, которую знают все. Снаряд, врезающийся в глаз Луны. Да, это красиво. Это остроумно. Это незабываемо. Но это и есть квинтэссенция всего фильма. Это не драма, не трагедия, не исследование. Это — гэг. Дорогой, сложный, но всего лишь гэг. Это визуальная шутка. И весь фильм — это набор таких же визуальных шуток. Мельес научил кино самому страшному. Он научил его тому, что реальность — это скучно. Что ее можно и нужно подделывать, приукрашивать, заменять на красивую ложь. Он открыл ящик Пандоры, из которого потом, десятилетия спустя, полезут все эти бездушные блокбастеры, все эти фильмы, где спецэффект важнее человека, где картинка важнее смысла. Он — не отец кинематографа. Он — отец аттракциона. Он тот, кто променял правду прибывающего поезда на бумажную Луну с глазом из теста. Вердикт Что удалось: Техническое новаторство. С этим глупо спорить. Мельес — отец всех спецэффектов. Он изобрел половину трюков, которыми кино пользуется до сих пор. С точки зрения ремесла — это 10 из 10. Создание жанра. Он, по сути, в одиночку создал жанр научной фантастики в кино. Это исторический факт. Что пошло не так: Отсутствие кинематографа. Это не кино. Это театр, зафиксированный на пленку. Здесь нет ни монтажа в современном понимании, ни работы с актером, ни глубины кадра. Камера статична, как зритель в первом ряду. Инфантильность. Это не история о путешествии. Это детская сказка, наивная и примитивная. В ней нет ни конфликта, ни драмы, ни мысли. Губительное наследие. Главный грех этого фильма в том, что он показал Голливуду путь наименьшего сопротивления. Путь зрелища. Путь, который в итоге привел нас к тому, что мы имеем сегодня: к царству бездушных, но технологически совершенных поделок. Заключение «Путешествие на Луну» — это не фильм, который нужно смотреть. Это экспонат, который нужно изучать. Его место — в музее, под стеклом, с табличкой «1902 год. Рождение спецэффекта. Смерть правды». Это красивый, очаровательный, исторически важный, но абсолютно мертвый артефакт. Это самый влиятельный и самый плохой фильм в истории. Он — как та самая первая, красивая, но ядовитая бабочка, которая породила легион уродливых гусениц, пожирающих сегодня тело кинематографа. 3 из 10

Есть такая традиция у истинных киноманов — пару раз в год пересматривать ленты, относящиеся уже кинематографическим реликтам. В прошлом году у кинематографа была круглая дата — 125 лет. 28 декабря 1895 года братья Люмьер осуществили первый показ своих короткометражных фильмов. С тех прошло каких-то семь лет и появился на свет фильм, ставший предтечей фантастического жанра в кинематографе. У фильма богатая история создания, но на эту тему можно писать отдельный текст. Поэтому только лишь поделюсь впечатлениями от знакомства и мыслями относительно данной ленты. Повествовательный критерий или нарратив. На заре визионерского искусства над сценариями так не работали как сегодня, он тогда не воспринимался как часть художественного пространства, а в связи с тем, что звук в фильмах отсутствовал, то диалогов в привычном понимании не было. Поэтому в фильмах использовалась кулиса с субтитрами. Сюжет рассказывает нам об учёном, сделавшем доклад в Академии о том, что полёт на Луну возможен. И весь фильм посвящён подготовке и осуществлению этого полета. Стоит сказать также, что это первый художественный фильм, потому что до Мельеса снимали только то, что происходит в реальной жизни — семейные ужины, прогулки дам, нарезка кадров из стоящих пирамидкой стульев. Возможно, это первый фильм, где появился сценарий. Это первый адаптированный сценарий, где в одном полотне совместили лунные романы Жюля Верна и Герберта Уэллса, обыграв их в пародийном ключе. Получилось, как минимум, интересно. По этой части нет претензий. Визуальный критерий или техническое сопровождение ленты. Основное новаторство Жоржа Мельеса проявилось именно в визуально-техническом аспекте, поскольку в качестве изобразительного средства он использует трюки, а монтаж ленты базируется на многочисленном замещении одного объекта другим. Особенно запомнилась сцена, где пуля попадает в глаз Луне, это само по себе забавно, и не может не вызвать улыбки. Думаю, в своё время эта лента была чем-то вроде нынешнего арт-хауса, поскольку постановка битвы с селенитами стала прародительницей любых экшн-сцен в дальнейшем. Весь фильм воспринимаешь исключительно глазами и ушами, поскольку кроме зрения и слуха в восприятии картины больше ничего не задействовано. Тот случай, когда музыка не просто для красивого фона. Такого уже давно не делают. Актёрские работы. Довольно трудно оценивать по этому критерию, поскольку камера толком не сосредотачивается ни на одном лице. Сейчас трудно представить фильм без участия лицедеев, но здесь есть одна маленькая ролюшка, которая точно вам запомнится — Жорж Мельесс сыграл в своём фильме. И если в качестве профессора его непросто узнать, то его мимика в образе Луны не может остаться не замеченной, уж очень выразительные у него глаза. В качестве вывода. Фильм прошёл поверку временем, до сих пор смотрится хорошо, как пример грамотной монтировки картины и распределения хронометража, тогда могли рассказывать истории одним лишь звуком. Эта лента стала маяком и ориентиром для развития многих жанров кино, а фантастического — в особенности. Всем здоровья, мира и хорошего кино.