Пули над Бродвеем

Если любишь Вуди Аллена, потерпи до трети фильма, если очень любишь Вуди Аллена, то досмотри до конца, до последней сцены — там увидишь классического, любимого тобой, Вуди Аллена. Даже в главном герое ты увидишь Вуди Аллена, ведь Кьюсак играет именно автора. Фильм — ситуация и диалог на Хлебозаводе в 2025. Очень современная история только время выбрано с более фактурными артефактами, например, с Томми ганами. Аллен начинал же стендап комиком, вот бы показывать этот фильм перед открытыми микрофонами, большинство бы… если хочешь узнать, что бы сделало большинство начинающих стендап комиков, досмотри фильм до последней сцены. Неважно в какое время засунул вечные темы автор. Вечные для себя — от попыток справиться со стрессом, до вопроса — что ты готов сделать ради того, что любишь!? И вопросы вечных тем и взрослых ответов не теряются за заеданием стресса главным трикстером фильма. Конечно же в сюжете есть и трикстер даже на фоне нарочито переигрывающих всех, кроме главного, героев. Если вокруг тебя всё выглядит как гротеск, то может ты выбрал не ту пьесу? Иначе почему смех Дженис из Друзей в этом фильме раз, примерно, сто звучит!? п. с. в выстраивании мизансцен фильм как отдельный мастер-класс по выстраиванию геометрии кадра.

Мафия. Спектакль. Выстрелы. Смерть. Игра на сцене и в жизни. Хороший и плохой человек сталкиваются. Плохой не особо хочет контактировать с хорошим. Хороший тоже не хочет. Но нужно поставить спектакль. Хорошему нужны деньги, нужно финансирование для творчества. В нагрузку приходится терпеть не умеющую играть актрису. Кто кого поборет? Зло очернит добро или тьма отемнит добро? Или всё закругляется в танце и смешается в серость? И всё это происходит во время, в другое время, когда что-то было другим, не только автомобили. Хотя люди и не меняются, как показывает практика времени. Внешне только действующие лица не соответствуют иногда своим деяниям. Они всё правильно делают, но выглядят не так. Ещё те, кто должен быть серьезным, становятся вдруг смешными, а юморные иногда бывают чересчур плаксивыми. Всё кувырком. И в этом чувствуется ирония. При этом мы гуляем по этому разговорному миру, где разговоры прерываются только на стрельбу. Постоянная болтология. Они не умолкают. Они черпают жизненную силу из диалогов... высасывают так силы друг из друга. Они не могут умолкнуть. Молчание и есть смерть для них. Только мертвецы тут молчат. Иногда тут и убивают ради того, чтобы кто-то умолк наконец-то.