Довлатов

Этот туман, как нисходящая метафора. Будто сквозь дымку. Как плод фантазии или навязчивое воспоминание. Несколько сцен из жизни гения. Без пиетета, без прикрас. Только эмоции. Алексей Герман младший избрал неимоверно близкий к Довлатову стиль повествования. Фильм состоит из многочисленных зарисовок, этюдов, набросков. Вместе они собираются в могучую трагикомическую симфонию. Милан Марич непонятным образом не только похож внешне, но и еще всей своей мимикой, движениями, улыбкой, передает довлатовское настроение. Чего только стоит сцена в автобусе. Разве у кого-то могут оставаться сомнения, что это артист сидит и ухмыляется окружающей духоте? А как выразительно Марич молчит рядом с очарованной им актрисой? Несколько бесед с Бродским. Неожиданная поездка в зону. Дама из Армении. Каждый момент выдержан, взвешен и точен. А как тонко соседствует с Маричем Данила Козловский По итогу остается приятное ощущение недосказанности. Авторы уходят от модной ныне в Голливуде 'формальной биографии'. Здесь будут лишь этюды, сцены из советской жизни. Будто самое главное так и не сказано. И то верно, ибо все это скрыто в мягком визуале. Сама структура фильма, неторопливая форма изложения, тут говорят слишком много. Поэтому так хочется увидеть продолжение ленты, рассказывающее об эмигрантской жизни Довлатова 7 из 10

Об этом фильме в первые же дни после премьеры сказали почти все. За исключением считанных рецензий, занявших крайние полюса восторга и отвращения, сказано и написано справедливо. Добавить почти нечего. Остается только обобщить. 1. Путешествие во времени. Способность преодолевать временные пласты и оказываться в разных десятилетиях, кажется, в семье Германов передается по наследству. Цвет, фактура, обои, настольные лампы, пальто и шарфы, дома и дворы- все оттуда, из 70-х. И настроение оттуда же. Бесконечный серый ленинградский осенний денек, плавно переходящий в такие же серенькие сумерки. Работу художника и оператора в этой картине нельзя не признать эталонной. Редкого качества ручной выделки изделие. 2. Довлатов. Превращение сербского актера Милана Марича в Сергея Донатовича Довлатова из серии чудес. Герман –младший обладает не только машиной времени, но и способностью к воскрешению ушедших из жизни людей. Марич похож на фотографии и Довлатова той поры не только ушами, глазами, прической. Взгляд, поворот головы, жест- все до степени смешения. 3. Остановился поезд. Время, застывшее в своей серой монументальности, трещинами пошло, но трещины разъедают серый бетон медленно. Правила жизни расписаны, в газетах перепечатывается одна и та же статья под разными названиями, максимум креатива- пригласить на съемку сюжета о спуске на воду нового корабля, названного именем забытого ныне советского писателя, артистов в образах Гоголя, Толстого, Достоевского. «Все здесь замерло до утра». Обшарпанные ленинградские стены, полинялые обои, полудиссидентские посиделки на кухнях, радости выходного дня для жителей коммуналок, утомленных алкоголем. Над всем этим впору вешать плакат из метро «Выхода нет». 4. «Широко жил партизан Баснюк!». Две основные претензии к фильму в статьях и рецензиях: где обилие портвейна и где бессмертная довлатовская ирония? По поводу портвейна мнения могут быть разные. Вообще-то, вино в фильме есть, а категории много и мало у каждого свои. Что же касается иронии, то ведь фильм-то не по произведениям Довлатова, а о писателе. Утверждают, что многие знаменитые ироники и юмористы в жизни были желчными и мрачными субъектами. Все-таки, вряд ли «Довлатова» украсила бы сцена из «Комедии строгого режима» или «Заповедника» - у прозы Довлатова свои законы, у биографии свои. 5. Кажется, поезд останавливается вновь. Да, вещный мир. Да, настроение безвременья. Да, щемящая тоска. Да, точность в лицах, одеждах и репликах участников кухонных посиделок. Да, портретное сходство экранных Довлатова и Бродского с реальными писателями. И ведь в таком объеме и с такой отделкой все впервые. Но к середине картины возникает странное ощущения, что все это я уже видел, хотя видеть никак не мог. 6. Стиль и почерк. Потом приходит ответ: все это я видел в других фильмах А.Ю.Германа. Эта же серо-коричневая сепия, эти же длинные панорамы по кухне, по редакции, по улице с вкраплением множества реплик, не имеющих отношения к главной теме, этот же ритм. Все это было и в фильмах о прошлом «Гарпастум», «Бумажный солдат» и о будущем «Под электрическими облаками». Конечно, каждая яркая художественная индивидуальность имеет свои особые голосовые характеристики, которые позволяют сразу отличить Феллини от Эйзенштейна. И Германа-младшего узнать легко: он уже создал свой стиль, нашел свой диапазон звучания. Но все-таки, голос- один, партии- разные. И вот здесь возникает досадное чувство: да, костюмы и вещный мир разный, подход одинаков. У А.Ю.Германа яркий индивидуальный голос, но исполняет он одну и ту же арию. Слова меняются, музыка остается прежней. 7. Дежа вю. «Довлатов» - замечательная картина: стильная, печальная, точная. Жалко только, что я ее уже три раза видел. Правда, под другими названиями.