Без ума от оружия

Отправившись на ярмарку с друзьями, молодой паренёк с непростым детством и подумать не мог, как круто это изменит его жизнь. Встретив девушку, едва ли уступающую ему в стрельбе, Барт понимает, что всерьёз влюблён; к счастью для него, Лори отвечает ему взаимностью (здесь обойдётся не без злоключений со стороны другого влюблённого). Пара заключает брак, здорово проводит время, но вскоре они осознают, что оказались на нуле. Амбициозная девушка ясно даёт понять парню, что обычная жизнь с её будничными ограничениями ей не подходит, и что она давно подумывает устроить налёт. Барт упирается, аргументируя тем, что не хочет видеть в отражении зеркала грабителя. Тогда Лори предлагает поцеловать её на прощание и вернуться им обоим на исходную. Сердце Барта не выдерживает и ради любимой он идёт против самого себя, вместо расставания выбирая любовь и пистолеты. Один из типичных фильмов нуар про грабителей тем не менее может похвастаться замечательным сценарием, отличными актёрскими работами глав. героев, а также очень живой и изобретательной работой оператора, благодаря которой зритель временами получает запретную возможность побыть третьим налётчиком. 7,5 из 10

Легенда о Бонни и Клайде зародилась благодаря неоднозначным, шутливым фото милой, миниатюрной девушки Бонни Паркер у автомобиля с сигарой в зубах и револьвером в руке. Вульгарная стойка я яростный взор, в котором явно прослеживается несерьезность, были 'вынесены' прессой на первые полосы во времена, когда данная парочка влюбленных производила свои злодеяния. Именно благодаря данному растиражированному образу, за ними закрепился шлейф из славы, сообщающей, что данные люди - жестокие бандиты и убийцы. И коль Клайд Бэрроу еще мог соответствовать, и в принципе соответствовал, образу, навьюченному на него, то по рассказам очевидцев так и вовсе становится понятно, что однозначного подтверждения о том, что Бонни Паркер когда-либо вообще в кого-то стреляла - нет. Но к чему это я? А к тому, что в данном кинофильме 1949-го года, сценарист с мировым именем, буквально легенда своего времени, Далтон Трамбо, - в те годы преследуемый законом ввиду политических взглядов и вынужденный потому прятаться под псевдонимом никому не известного Милларда Кауфмана, - полностью переделал рассказ МакКинлея Кантора в историю роковой любви, явно вдохновляясь образами пресловутых Бонни и Клайда. И притом вдохновение данное явственно было получено от бульварных газет и слухов, ибо в данной криминальной драме особенный упор сделан именно на женского персонажа Пегги Камминс (Энни), которая предстает пред зрителем, как таковая роковая красотка - классическое действующее лицо ленты жанра нуар. Но вот что интересно: обозначить сие кино как однозначный нуар нельзя. Язык образов, присущий стилю, тут не работает. Характерные компоненты, вроде некоторых планов, изобилия влаги и тумана, присутствуют, но подаются они сегментально и размеренно. Притом не столько размеренно в рамках жанра 'черного фильма', а размеренно в рамках обыкновенной картины: не ощущается должная атмосфера пессимизма и всепоглощающей депрессии, на которую работает в кино ранее упомянутой стилистики и окружение. Это странно наблюдать, особенно коль вспомнить, насколько образцово-показательным вышел последний фильм подобного рода от режиссера Джозефа Х. Льюиса - 'Большой ансамбль'. Видимо, здесь он только набивал, так сказать, руку, создавая просто крепкую, запоминающуюся драму, повествующую о небольшом отрезки из жизни героя Джона Долла (Бартона). Зрителю повествуется о паре влюбленных, которые, руководствуясь вожделениями одного из них, начинают свой путь по скользкой тропке нарушения закона. Чем все кончится, можно догадаться с самого начала, но фильм имеет такую структуру, что в самом финале предсказуемого окончания уже и не желаешь. Наоборот - оно противно тебе: к героям проникаешься, их философия, что зиждется или лишь на податливости, или на нескромных требованиях, 'обрастает мясом', показывая зрителю свою сущность в декорациях той жизни, о которой грезит каждый. Главный герой, - Барт, - и вовсе не отпускает симпатию зрителя с самого начала и до самого конца, исполняя последнее действие таким образом, что все равно пусть и получает в свой адрес злорадную усмешку судьбы, остается любим и уважаем. Энни же, вновь срывая покров, возвращается в те минуты неоднозначного к ней отношения, когда чаша весов перевешивает ее коварство и способность к манипулированию. Такой контраст образов, от одного к другому, а после от другого к третьему, который, по сути, является 'номером один' - запоминается. Это выполнено органично и буквально на последних секундах умудряется произвести ровно такое впечатление, чтобы фильм не казался оборванным, не целостным: все становится на круги своя, все происходит так, как должно. И не желание зрителя лицезреть посредственную концовку претерпевает перерождение: от фильма получаешь искреннее удовольствие. Удовольствие от интересной истории. От неоднозначных персонажей, которые способны чувствовать, меняться, самостоятельно мыслить в рамках логики или поддаваться порывам чувств. От некоторых интересных операторских решений и даже революционных приемов рассказа кинематографической истории: съемки одним дублем, съемки сцен с полной импровизацией актеров, интересные ракурсы и световое оформление, взаправду граничащее со стилистикой нуара, однозначного и бесспорного, вроде того же “Большого ансамблю” или “Двойной страховки”. Это - некоторый 'полунуар', по сути представляющий из себя трогательный, интересный фильм, за действиями в котором интересно следить, а за героев которого переживаешь. Любителям криминальных фильмов-погонь, фильмов, где главный мотив - преследование, фильмов о судьбе занимательных людей, фильмов о роковой любви не только к человеку, но и к чему-то неживому, в чем находишь свое одухотворение и уверенность, - таким людям данное кино Джозефа Х. Льюиса придется по нраву. P.S. Спасибо за внимание.