Сцены из супружеской жизни

Ингмар Бергман - режиссер-открытие этого года для меня. Каждый его фильм, который я смотрю, - как поход в театр или чтение глубокой книги. Если честно, то я не знаю, как он это делал. Его фильмы настолько естественны, просты и остры. Особенно для того времени. Он честен. На все сто процентов. И это цепляет. Первое знакомство с этой историей у меня произошло несколько лет назад. Когда я ещё не знала Бергмана. Я начала смотреть первую серию из одноименного сериала 2021 года, который сняли по мотивам, и не смогла её даже закончить, потому что мне было неприятно и больно смотреть. Происходящее на экране било в самое открытое и ранимое на тот момент. Я отложила. А сейчас вернулась. Только уже к оригиналу. Долго откладывала, но понимала, что хочу погрузиться в эти старые и оригинальные сцены из реальной жизни. Перед просмотром я прочитала, что этот мини-сериал сделал фурор в момент, когда вышел. Было много разводов в этот год. И очень много пар в Швеции пошли к семейному психотерапевту. И немудрено, скажу я вам. Есть над чем задуматься. Я поражена, насколько откровенен в своем творчестве режиссер. Я читала его автобиографию. Она удивляет и обескураживает тем же. Но именно эта особенность Бергмана цепляет и не отпускает. Хочется пересмотреть все его фильмы, потому что в них сама жизнь. Он просто берет и делится в каждом произведении своей историей. Без прикрас. И от этого ты сидишь завороженный, будто подсматриваешь за чьей-то жизнью. Это невероятно. Я влюблена в красоту его кадров, ненавязчивую и естественную игру актеров и диалоги. Отдельное восхищение - это монологи. Я чувствую всем нутром его причастность к психоанализу. И была приятно удивлена, когда он поделился в своей книге, что проходил анализ. Это очень заметно в размышлениях его героев. От них не оторваться. Они текут будто бы из самой души. Не так давно я прослушала курс по парной психотерапии и поняла, что это ещё одно направление в психологии, которое меня цепляет и тянет к себе. Смотря этот сериал, я только утверждалась. Как много всего таится за этим простыми словами «любовь», «супруги», «семья», «отношения». Какие, кажется, невыносимые сложности возникают между партнерами. Как мы зависим друг от друга. И как по-особенному притягиваемся и остаемся друг с другом. Это целая вселенная из взаимоотношений между людьми. Проживая свой собственный опыт, я замечаю, как важно создавать что-то новое, отсоединяясь от старого. Именно эти слова я встретила в монологе главной героини, когда она писала в дневнике после развода. Как важно нам понимать, что многое из нашей жизни мы делаем по инерции. Чего-то даже не хотим или не понимаем, что делаем. Почему реагируем именно так. Почему нас что-то задевает. Это длинный путь своих изменений и поиска внутренних возможностей - принять другого человека, а не свои проекции на него. Помню, как часто в жизни от разных людей я слышала фразу, что любовь - это что-то непонятное. Что люди могут находиться в отношениях большую часть своей жизни и даже не знать, любят они друг друга или нет. Как будто что-то другое вставало на первый план. Меня это расстраивало. Я недоумевала. В этом сериале очень красиво поднимается эта тема. Как мы просто по привычке и неверии в любовь можем всю жизнь быть несчастливы. Думаю, что отношения и любовь далеко не всегда являются синонимами. За ними скрывается много процессов, которые сложны и отвергаются нами. Но я убеждена, что без любви мы лишаемся чего-то очень важного и необходимого для каждого из нас. Ведь именно в отношениях, которые полны любви, мы живем свою самую яркую и чувственную жизнь. И пусть за этим стоит много бессознательных процессов. Они не лишают удовольствия от роста и становления себя, как личности. Расцветаем мы целиком только в любящих руках. Потому что только в них можно расслабиться и просто быть собой.

Сухие и совсем неутешительные факты статистики гласят следующее – в последние годы количество расторгнутых браков составляет не менее 60 процентов от числа заключенных. Таким образом вероятность реального появления на свет так называемой счастливой и полноценной семьи, чей образ столь настойчиво пытаются культивировать как государственные социальные работники, так и рекламные маркетологи, составляет менее чем 2 к 1. Но следует задаться вопросом – собственно, чем же держатся оставшиеся сорок процентов? Представляют ли они ту самую идеальную семью, образ которой выпестован в наших душах как само собой разумеющийся образец, или все-таки здесь не последнюю роль играют иные факторы, такие как сила привычки, нежелание менять устоявшийся образ жизни, экономическая взаимовыгода, в конце концов, какие-никакие этические или религиозные принципы. Углубившись в подобного рода размышления, мы вскоре сможем понять, что так называемая «семейственность» по сути дела, исключение из правил, которые пора заносить в «красную книгу». Однако, конечно, не стоит исключать – есть такие союзы, где ментальная гармония между супругами достигла идеала, который подобно мягкому свету солнца падает на всех детей и родственников. Но что кроется за стенами этой безупречно расписанной снаружи, укрепленной со всех сторон твердыни? Какие воистину шекспировские страсти могут разворачиваться за маской благожелательного молчания? На этот трудный вопрос почти полвека назад попытался раз и навсегда ответить самый крупный и опытный исследователь характеров во второй половине прошлого века Ингмар Бергман. Фильм, снятый за четыре месяца без всякого бюджета всего в нескольких локациях, с актерским составом, не превышающим десяти человек получился воистину глобальным исследованием на тему человеческих взаимоотношений. Это важнейший творчески этап не только для самого режиссера, который не мог отпустить своих персонажей и спустя тридцать лет вернулся к ним в своем последнем предсмертном опусе «Сарабанда», но и для кинематографа в целом, так как поднятый в картине круг вопросов можно сказать дискурсивно исчерпывает до дна саму поставленную проблему. Сказать что-то на тему брака после «Картин» так же сложно как заново пересоздать поэзию в улучшенном виде, имея под рукой полное собрание сочинений Александра Сергеевича. Трудно определить какую бесконечно малую часть от шестисерийной телеверсии Бергмана (а именно о ней здесь идет речь) составляет вся сумма всех семейных сериалов, транслирующихся по нашим федеральным каналам. Это попросту несоотносимые величины. Стоит заметить, что в нашей сетке вещания данный проект не смог бы появиться по одной простой причине – из страха и невыгоды заглянуть в суть проблемы. Даже пробные попытки вроде «Школы» потерпели оглушительное поражение, а картина Бергмана в мириады раз жестче любой ленты Германики, ведь она сдирает со зрителя его приросшую к лицу маску, рассекает панцирь толстокожей ментальности и заставляет посмотреть в тот самый уголок тьмы и хаоса, гнездящийся где-то в глубине сердца. В фильме присутствуют все характерные для Бергмана нарративные приемы – бескомпромиссное развенчивание иллюзий счастливого существования, невозможность обнажить свое сокровенное «Я» перед другим, даже самым близким человеком на земле, невозможность понять почему мы должны причинять другому боль и откуда рождается этот стихийный порыв звериной ненависти и отвращения, в один миг сокрушающий в руины создаваемый десятилетиями тихий, мирный и безопасный уголок. Структура ленты чем-то напоминает Лейбницевское представление о мире – начинается картина с бесконечно общего (точнее общественного, т. к. в первой серии у героев берут интервью для журнала) понятия семьи, и постепенно дифференцируясь, в итоге приходит к определению этакой нуклеарной семьи-монады, расположенной где-то на краю сознания (или как называется последняя серия «в маленьком домике на краю вселенной»). Ход мысли режиссера таков – аннигилировать до атомов фальсифицированный образ хорошо знакомой нам из рекламы любого сока идеальной семьи, провести каждого из пары через очищающее пламя страдания и тотального отчуждения (причем для каждого из героев у Бергмана припасен свой индивидуальный ад) и наконец воссоединить их в новом, и как сказал бы старик Гегель, «снятом и отрефлексированном» союзе. В картине до глубины души поражает один момент. Учитывая сложнейшую психологическую структуру многоходовой перепетийности сюжета остается только преклониться перед мощью Бергмановского таланта, который не позволяет режиссеру хоть на один градус отклониться от курса к одному из персонажей. Режиссер упорно и настойчиво пытается преподнести нам истину о том, что правы оба, оба одинаково страдают, оба бесконечно виноваты и невиновны в одно и то же время. Брак же, по Бергману, это некоторым образом добровольна взятая на себя роль в своеобразным театральном представлении, где публика – все окружающие, в том числе и дети. С течением времени одни актеры настолько вживаются в свою роль, что забывают свое истинное «Лицо», а вот другие напротив рушат реквизит, рвут на части занавес, подчас избивают своих партнеров…Но вот вопрос – а где же кончается сцена и как найти это свое «Я»? Герои фильма пошли как раз по второму пути. С болезненным упорством они пытаются сорвать с друг друга маски, однако вновь и вновь за одной маской встречают другую. Но что же именно заставляет их вглядываться в бездну «другого», искать этого предела откровенности и абсолютной свободы с ближним? И тут снова нужно отдать должное мастерству Бергмана, который подобно великому скульптору придает окончательную форму такому размытому слову как любовь. Именно в этом логическом консенсусе столь тихого, умиротворенного и очень своеобразного чувства не «Любви» в привычном смысле, но понимания что в этой огромной беспорядочной, холодной вселенной, оставленной всеми Богами, зато наполненной кошмарами, насилием и эгоизмом, само твое существование просто кому-то не безразлично. Что кто-то увидел хотя бы частичку твоего истинного «лица» и сумел совершить героический поступок – не забыть, но понять и принять его. И если сам человек в ответ испытывает те же чувство – то может быть это и есть счастье? В целом же, как это часто бывает с картинами Бергмана, крайне сложно описать словами что там действительно происходит. Смысл фильма рождается в динамике игры актеров и подобно падающим звездам вспыхивает на их лицах, являя нашему взору нечто неизъяснимое. Как обычно у шведского режиссера, ведущий актерский тандем выдает наисложнейшую игру так будто не может быть ничего проще. В этой картине Бергман достигает предела камерности, отказавшись даже от музыки и посторонних звуков (в фильме из последних прозвучит только будильник и шум двигателя). Заперевшись в комнате вместе со своим бессменным оператором Свеном Нюквистом и ведущими актерами он организуют очередную беспрецедентную экспедицию в глубины нашего естества. И это будет покруче, чем у Кусто. Держитесь крепче и проверьте пристегнута ли ваша вторая половина. А то доезжать до конечной точки придется в одиночестве.