Другой мир

«Другой мир» – это, наверное, самый известный фильм, раскрывающий тему противостояния вампиров и оборотней. Человечество же, как всегда, ни о чем не подозревает, хотя война между двумя видами длится уже несколько веков. На мой взгляд, обе сверхъестественных расы здесь показаны абсолютно правильно. Вампиры – живые мертвецы, бессмертные, аристократичные, надменные, скрывающиеся от солнечного света в темном замке. Оборотни (ликаны) – живут стаей где-то в катакомбах, представляют из себя не самых интеллектуально одаренных представителей человечества. Ни у тех, ни у других нет каких-то экстраординарных суперспособностей типа скорости, силы, левитации и так далее, поэтому в бою они пользуются огнестрельным оружием и, когда доходит до ближнего боя, холодным оружием. 21 век на дворе все-таки! Сюжет интересный, зрителя ждет несколько кульминационных моментов, все переворачивающих с ног на голову. Диалогов немного, от них не устаешь. Сцены сражений и перестрелок даже сегодня смотрятся достаточно неплохо, особенно если учесть, что фильм вышел в 2003 году. Стоит отметить и визуальный ряд: весь фильм выдержан в одной прохладной, синей цветовой гамме, здесь нет ярких оттенков, а костюмы практически полностью черные. Это отлично работает на атмосферу – мрачную, готическую, безжалостную. Любовная линия достаточно правдоподобная, мне удалось поверить в ту самую «любовь с первого взгляда». Очень порадовал актерский состав. Билл Найи очень убедителен в роли самого сильного вампира Виктора. Забавно, но Майкл Шин, и как вожак оборотней очень органичен, так и в вышедших позже «Сумерках» из него получился безупречный лидер вампирского клана Вольтури. Но больше всего восхищения вызвала, конечно, Кейт Бекинсейл в образе своей героини Селин. Решительная и смелая, при этом одновременно хрупкая и ранимая. Безупречна сцена, в которой Селин в черном кожаном развевающемся плаще спрыгивает с башни и изящно приземляется на асфальт. Фильм стильный, мрачный и атмосферный. Конечно, финал предсказуем, но на общее впечатление это не слишком влияет. Рекомендую к просмотру всем, кто еще не знаком с этой вселенной. А если уже видели фильм раньше – возможно, стоит пересмотреть, и он откроется для вас по-новому. 8 из 10

Осень 2003 года. На столы юристов Sony Pictures ложится увесистый судебный иск от компании White Wolf Publishing. Взбешённые создатели настольной ролевой игры «Vampire: The Masquerade» выкатывают студии претензию на шестьдесят пунктов прямого плагиата. Голливудские продюсеры буквально вломились в подвал к гикам, экспроприировали десятилетиями выстраиваемый лор, содрали с него сложную социальную структуру, затянули в латексный корсет и вручили две автоматические беретты. Это был акт неприкрытого корпоративного мародёрства. Изящная кража со взломом, где вместо отпечатков пальцев осталась неоновая готика. Студия просто взяла чужую субкультуру, прогнала её через синий цветокорректор и запустила в кинопрокат. Самое смешное в этой циничной истории то, что на выходе получился абсолютный жанровый монолит. «Кровь на кафеле в метро — пробиваем в мир окно» Мы влетаем в безнадёжную позиционную мясорубку, которая длится столетиями. Вечный дождь заливает безымянный мегаполис, где аристократия с клыками отсиживается в резных пентхаусах, а блохастый пролетариат гниёт в коллекторах. Селин (Кейт Бекинсейл) — штатный корпоративный киллер кровососов, чья жизнь зациклена на зачистке городских низов. Она обнаруживает, что давно списанные со счетов псы эволюционировали. Бродяги сменили когти на ультрафиолетовые разрывные пули. Баланс сил с треском рушится на грязной станции метрополитена, когда выясняется, что организованная стая вооружённых до зубов оборотней охотится за растерянным медицинским интерном. Майкл Корвин (Скотт Спидман) оказывается зажат между шквальным огнём и серебряными сюрикенами. Зачем военной машине ликанов нужен парень, который едва выживает на ночных сменах в травматологии? Ловушка захлопывается, стальные двери вагона отрезают пути к отступлению. Дальше двигаться некуда. Менеджер среднего звена с амбициями Иуды и дед в гибернации Пока на улицах рвут глотки, в особняке вампиров процветает разложение. У руля ковена стоит Крэйвен (Шэйн Бролли). Это квинтэссенция скользкого оппортунизма в бархатном пиджаке. Он похож на промоутера захудалого ночного клуба, который подсыпает дурь в коктейли, а не на лидера бессмертных убийц. Крэйвен — классический менеджер среднего звена, дорвавшийся до кресла генерального директора, пока реальные боссы спят в склепах. Он физически не способен на прямую конфронтацию, его оружие — кулуарные шепотки и делегирование предательства. На контрасте с этой канцелярской крысой по экрану передвигается Рэйз (Кевин Гревье) — ходячий монолит из мяса и ярости. Его голосовые связки вибрируют на таких экстремально низких частотах, что перед ним должны извиняться сабвуферы. Рэйз тащит на своих плечах весь силовой блок восстания ликанов, демонстрируя звериную преданность идее. И, наконец, Виктор (Билл Найи). Решение разбудить старейшину раньше срока — это запуск ядерной боеголовки внутри сюжета. Иссохшая мумия жадно впитывает кровь с пола гробницы, восстанавливая мышечные волокна на глазах. Найи играет древнего монстра одними только скулами и брезгливым цоканьем языка. Он транслирует сквозь экран столетия параноидальной ксенофобии и деспотичных отцовских комплексов, превращая каждый свой диалог в показательную порку. «Скинул цепи пролетарий — вампирятник ждёт гербарий» Антагонист картины — это отдельный вид психологического искусства. Люциан (Майкл Шин) заставляет зрителя смотреть на «злодея» и видеть в нём Спартака. Этот парень не строит планов по захвату мирового господства и не собирается уничтожать человечество. Он — лидер профсоюза, организовавший кровавую забастовку против одного процента зажравшейся элиты. Аристократы нацепили на его шею серебряный ошейник и казнили его беременную жену, поэтому он превратил свою боль в оружие пролетариата. Вы смотрите в эти потные, лихорадочные глаза животного и понимаете страшную вещь. Так называемый монстр — единственный персонаж в этом прогнившем городе, у которого осталась душа. Стрельба по штукатурке и химия мокрого картона Но картина периодически стреляет себе в колено. Сценарий получает открытый перелом в тот момент, когда пытается выдавить из сюжета романтическую линию. Химия между бессмертной убийцей и запутавшимся доктором клинически мертва. Они смотрят друг на друга с той же обжигающей страстью, с какой два незнакомца ждут автобус под осенним ливнем. Эти сцены тормозят ритм повествования, увязая в патоке неуклюжих диалогов. Второй гнойник — местная баллистика. Перестрелки здесь бросают вызов теории вероятности. Профессиональные киллеры с двух рук высаживают в узких коридорах десятки магазинов из автоматического оружия, аннигилируя кирпичную кладку, античные статуи и молекулы кислорода. Но они систематически не способны попасть в движущуюся ростовую мишень, пока сценаристу не понадобится труп. Это просто громкий акустический шум, маскирующийся под тактический бой. «Я хотел создать мир, в котором вампиры и оборотни основаны на науке и генетике, а не на мистике и магии» © Лен Уайзман — Режиссёр «Если монстр не из пикселей — зритель дышит веселей» Все эти осечки смываются в водосток местной эстетикой. Фильм заслуживает глубокого уважения за свой бескомпромиссный визуальный язык. Это эпоха до того, как дешёвая компьютерная графика сожрала магию кино. Практические эффекты здесь правят балом. Когда оборотень трансформируется в кадре, ты видишь, как ломаются кости и рвётся плоть в гротескном аниматронном ужасе, а не наблюдаешь за мутным пиксельным облаком. Мироустройство ощущается физически плотным. Механический лязг ультрафиолетовых обойм, щелчки затворов, жидкое серебро, разъедающее напольные доски — эти тактильные детали создают атмосферу, которую можно соскребать с экрана ножом. Создатели с маниакальной серьёзностью относятся к своему абсурдному лору, и эта непоколебимая вера пробивает зрительский скепсис. Это кино — украденная готическая фантазия, завёрнутая в логику боевиков категории «Б». Проект выживает исключительно за счёт стиля, километровых кусков кожи и бронебойной харизмы актёрского состава. Интерактивная заставка для социопата, стильная и кровавая ошибка в матрице вылизанных голливудских блокбастеров, которая доказала, что иногда правильный фильтр и пара беретт способны перевесить любые законы здравого смысла. 8 из 10