Ночной дозор

Этот шедевр отечественного ренессанса бьет по нейронам с грацией летящего в стекло ржавого болта. Представьте себе жесточайшее похмелье, когда каждая неоновая вывеска выжигает сетчатку, а в голове непрекращающимся ритмом стучит барабанная дробь мигрени. Именно такое физическое ощущение дарит погружение в этот хваленый Сумрак. Создатели взяли неплохую фэнтези-базу, прокрутили ее через мясорубку агрессивного клипового монтажа и щедро залили литрами свиной крови прямиком из картонного пакетика из-под томатного сока. Визуально картина напоминает кислотный трип провинциального свадебного оператора, впервые дорвавшегося до плагинов голливудской графики. Этот культовый желтый грузовик аварийной службы, картинно крутящий сальто над асфальтом, выглядит не как триумф компьютерных технологий, а как пластиковая игрушка, сброшенная пьяным отчимом с балкона на бетонный козырек подъезда. А пресловутый слепящий луч фонарика в глаза — это буквальная метафора отношения режиссера к своему зрителю. Нам неистово светят в лицо дешевым милицейским стробоскопом, чтобы мы не успели разглядеть, насколько картонными и нелепыми получились декорации этой великой невидимой войны. Безумно жаль в этом параде визуального кринжа только актеров, которых заставили произносить свои реплики с убийственно серьезными лицами. Константин Хабенский весь хронометраж выглядит так, словно его персонаж не спит уже третий месяц и питается исключительно собственными экзистенциальными страданиями. Его вечно помятое лицо и тоскливый взгляд собаки, которую забыли выгулять под октябрьским дождем, — единственное настоящее пятно в этой мутной луже. Он обреченно глушит свою темную жижу из кружки, а мы с таким же усилием глотаем этот фильм, и оба синхронно морщимся от отвратительного синтетического послевкусия. Зато Виктор Вержбицкий откровенно упивается своим карикатурным злодейством, пережевывая пафосные монологи с таким надрывом, будто декламирует классику в погорелом театре. Рядом с ним суетится Жанна Фриске, чья драматическая функция ограничивается умением красиво стоять в кадре и излучать вайб элитной хищницы на ночном дежурстве. Владимир Меньшов в уютном растянутом свитере филигранно олицетворяет всю безысходность отечественной бюрократии, даже если это бюрократия магическая. А Илья Лагутенко со своей фирменной потусторонней ухмылкой, кажется, просто зашел на съемочную площадку по пути на концерт, манерно обнажил клыки в приступе немотивированной агрессии и ушел обратно в закат. Где-то на заднем плане пытаются изобразить вселенскую скорбь Мария Порошина с гигантской черной воронкой проклятия над головой и Алексей Чадов, чья сюжетная арка напоминает траекторию полета того самого назойливого комара-кровопийцы — бессмысленно жужжит над ухом и отчаянно напрашивается на смачный хлопок свернутой газеткой. Эта стая ворон, бесконечно кружащая над обшарпанными панельками, могла бы стать мощным символом упадка, но в итоге превратилась в невыносимую графическую кашу, от которой укачивает даже людей со стойким вестибулярным аппаратом. Сюжетная линия мутирует и распадается быстрее, чем растворяется дешевый кофейный порошок в стакане кипятка, любезно подсунутый нам в виде самого наглого и беспардонного продакт-плейсмента в истории кинематографа. Фильм не просто невзначай рекламирует тарифы сотовой связи и пельмени — он фанатично молится на них. Мистика, судьбы человечества, тонкий баланс Света и Тьмы? Забудьте эти высокие материи. Главная творческая задача здесь — вовремя вывести логотип спонсора на весь экран, пока жуткое чучело совы мучительно пытается превратиться в живую женщину. Итог этой неоновой вакханалии печален и абсолютно закономерен. Перед нами не обещанная революция в жанре и не прорыв, а раздутый от собственного величия претенциозный мыльный пузырь, от которого за километр разит дешевым пивом, сыростью немытых подъездов и комплексами неполноценности. Наблюдать за тем, как пафосные магические патрули решают судьбы Вселенной в интерьерах депрессивной Москвы, — удовольствие крайне сомнительное, сродни медитативному ковырянию в открытой ране тупой спицей. Смотреть это без солнцезащитных очков и литра крепкого алкоголя — преступление против собственного рассудка, за которое Светлые Инквизиторы обязаны безжалостно лишать зрения. 2 из 10

Для меня «Ночной дозор» – это фильм, который нельзя просто смотреть. В него можно только провалиться. С грохотом, искрами и с ощущением, что вот-вот начнётся апокалипсис, но ты почему-то в первом ряду. Ну правда. В душе он именно такой. Русский блокбастер нулевых, который шумит, мерцает и орёт, но умудряется быть живым. По моим воспоминаниям, тогда это казалось чудом. Сейчас скорее артефактом эпохи, но таким, который до сих пор завораживает. Начинается всё сюрреалистично: логотипом 20th Century Fox перед российским фильмом. И ты, конечно, вспоминаешь тот момент, когда Россия и Голливуд ненадолго сошлись в единой точке. Как будто кто-то открыл портал, и оттуда вывалились Хабенский, Фриске с рожками и Лагутенко, который, кажется, просто сбежал из собственного сна. Формально это фэнтези (простите, первоисточник не читал). Но по ощущениям скорее комикс, снятый на VHS и склеенный монтажом под ящик энергетиков. Каждую сцену здесь будто вырвали из клипа MTV 2000-х: превращение Ольги, драка с парикмахером, арест бабки, — монтаж прыгает, как ток по нервам, жирные биты орут, не давая отдышаться. Иногда даже подташнивает. Ну а сцена пробуждения Городецкого? Это же урок монтажки по Эдгару Райту. Ах да, сюжет. Он где-то есть. Правда искать его всё равно, что искать смысл в сне после температуры. Там вроде есть пророчество, избранный, баланс Света и Тьмы (клишеее), но зачем всё это, когда на экране Меньшов рисует Хабенскому комикс а ля «Гарри Поттер и Дары Смерти»? Этот фильм передает не смысл, а ощущение от столкновения со смыслом. Энергию хаоса, которую невозможно приручить. И всё это в Москве, где маги и вампиры делят ночные маршруты с троллейбусами. Вообще, отдаю должное, столица нулевых хорошо состарилась. Да, она дышит рекламными баннерами и мясными рынками, но это приятный документ эпохи. Фильм не стыдится своей урбанистической неуклюжести а, наоборот, он ей живёт. В общем, я не анализировал. Я просто позволил себе быть среди вспышек, крови, неона, и особенного московского безумия, когда кажется, что за углом не пельменная, а разлом между мирами. Это кино, которое нужно не понимать, а проживать. Ведь сюжет вторичен. На первом месте факт о том, как Россия впервые почувствовала, что у неё есть право быть дерзкой, громкой и киношной. Блин, есть же ещё актёры! Они тут как собрание богов и бесов отечественного пантеона: Хабенский и Меньшов, Куценко и Вержбицкий, Чадов и Фриске. Все они как участники ритуала, где каждый должен сыграть свою роль в апокалипсисе и при этом выглядеть фотогенично. И выглядят. Безупречно безумно. Может быть, сегодня «Ночной дозор» и кажется слегка устаревшим, но стареет он красиво. Как рок-звезда, у которой дрожат руки, но гитара ещё звучит. Это фильм-приступ и фильм-пульс. Его сняли в стране, где кино не умело быть блокбастером, и именно поэтому им стал он. Я не знаю, был ли «Ночной дозор» по-настоящему хорошим. Но он абсолютно точно был живым. А в мире, где большинство фильмов до сих пор делают по инструкции, мне кажется, это уже сверхспособность. 8 из 10 За то, что половина смысла утонула в монтаже, зато душа осталась нестареющей.