Седьмой континент

Фильм не сильно впечатлил, хотя очень пытался. В своем дебютном садистском артхаусе Михаэль Ханеке давил на нервы и эмоции зрителей не меньше, чем в знаменитых «Забавных играх», но кому и зачем это нужно, кажется, так и не объяснил. Снято неплохо. Мне понравилось исполнение кадров с обрезанными лицами – камера старательно превращает мир в бессубъектный набор вещей, которые режут, режутся, отсчитываются из кассы магазина. Несколько грубо, но наглядно Ханеке передает мир вещей – не исключая и частей человеческих тел ниже головы - в их чистой подручности. Интересным образом эта манера резонирует с озвученным в начале фильма вопросом – «а что, если бы вместо голов у нас были экраны, и мы бы видели наши мысли в мониторах». В принципе, упорное и эффектное не-показывание лиц могло бы обозначать, что личность становится личностью, а не вещью, именно в том, что она делает с вещами, и именно благодаря тому, что ее нельзя в прямом смысле увидеть. Но Ханеке видимо хочет пойти дальше, и убрать субъекта не только с экрана своей камеры, но и из сюжета, и кажется, просто отовсюду. Неожиданно оказывается, что человеческая личность или ее экранные конкуренты его просто не интересуют, и он рассказывает отвлеченную и совершенно неправдоподобную историю, главную характеристику которой составляет ее извращенная зрелищность, т.е. пригодность для режиссерских ножниц. Даже странно, что мы не увидели где-то наезд камеры, как ножницы (разумеется, без помощи режиссера), натурально режут пленку «Седьмого континента». Может и жаль – спасла же сцена с пультом «Забавные игры». Ханеке присущ налет интеллектуальности, и именно поэтому я вообще трачу время на отзыв к этой, на мой взгляд, пустышке. Друзья, давайте начистоту. Ну нет тут никакого откровения про западный мир, потерю смысла человечеством, кризис семьи и т.д. Все эти процессы намного сложнее и укоренены в том, что действительно есть. А фильму неинтересно, что есть. В нем нет никаких полезных аллегорий, которые позволят лучше разобраться хоть в чем-нибудь. А есть только два безумца, поведение которых (в его деталях) не объяснить не только средой, но даже и взаимным влиянием, поскольку у них нет никакой внятной идеи. Они ведут себя, как животные, могли бы сказать мы, имея в виду, что они не мыслят. Но сколько раз нужно посмотреть на природу, чтобы увидеть, что и животные себя так не ведут? Короче, ни уму ни сердцу. Мне не удалось найти, о какой конкретно семье прочел в газетах Ханеке, но уж к общим (тоже печальным) феноменам современных обществ его картина не имеет никакого отношения точно. Это даже не анализ девиаций (сравните с Меланхолией). Это просто надуманная провокация вселенских озарений вида «о, теперь я понял современную цивилизацию». Для еще одного сравнения, есть такой странный фильм Ж.-М.Валле «Разрушение», где Джейк Джилленхол тоже вдруг начинает носиться по городу с молотком. Но там уже можно поставить вопрос о человеке. Поступки у Валле остаются по-своему осмысленными, в них - неожиданно внятная альтернатива для живого существа понять себя и распорядиться своими эмоциями. «А что, если я попробую понять, что на самом деле чувствую» - спрашивает нас фильм «Разрушение». «А что, если я сниму оригинально» - спрашивает нас Ханеке, и кромсает одну сцену за другой, пока наконец не доходит своими ножницами до того, что уж точно похоже на «оригинальное». У каждого есть право на мнение, а для кого-то и негативный результат - результат. Но по мне «Седьмой континент» - это долгий плоский эпатаж вместо исследования эмоций или идей, слепая тяга к новым формам, исключающая саму возможность любви с ее вечными повторениями. И допустим даже фильм и задуман как самокритика путем доведения до предела целой концепции искусства, ставящей авторское самовыражение выше интереса к миру, и закономерно приходящей лишь к полному саморазрушению. Но раз самокритика встроена в саморазрушение, куда важнее – по примеру подлинно великих творцов - искать пути вырваться из этих порочных циклов. В данном фильме Ханеке даже не пытается, а потому остается беззащитен перед фактом - сама концепция искусства, здесь выраженная, мертва от рождения, как будут мертвы все, кого она за собой увлечет.

Великолепный полнометражный дебют Ханеке! Как-то Бальзак сказал, что он понимает под реализмом в своём творчестве: 'Я буду описывать мужчин, женщин и вещи'. Натуралисты пошли дальше, сделав акцент на почти полной детерминированности поведения мужчин и женщин в зависимости от социальной среды. Михаля Ханеке некоторые считают представителем 'протестантского натурализма'. В мире его картины есть только вещи, вещи и ещё раз вещи, придатком к которым служат люди. Но то, как Ханеке показывает вещи, впечатляет до глубины души. Они прекрасны, но остаются просто вещами. Если бы ложный тезис, что в здоровом теле здоровый дух, был бы правдив, то мы бы увидели прекрасный бюргерский мир: ведь та цивилизация, которая делает такие прекрасные вещи, сама должна быть великолепной, а люди, живущие в ней должны также этому соответствовать. Но, как известно, фраза 'В здоровом теле здоровый дух' звучит интонационно иначе: это вопрос и пожелание, чтобы в здоровом теле был бы и здоровый дух. Поэтому мир прекрасных вещей обречён, так как в мире людей вещи не могут занимать первое место.