Франкенштейн: Ли Миллер

Две главные роли в спектакле Дэнни Бойла – Виктора Франкенштейна и Создания – исполняют Джонни Ли Миллер и Бенедикт Камбербетч (они даже разделили между собой премию Лоуренса Оливьей за эту работу). Причем, кто кого играет, сказать не могу, потому что существует две равнозначные зеркальные версии, в которых актеры меняются местами. Именно поэтому я и не стала писать об этом спектакле сразу, а лишь после показа в кинотеатре и другого варианта: чтобы говорить о «Франкенштейне», нужно увидеть оба, и лишь в этом случае впечатление будет целостным. Дэнни Бойл, известный нам не только по фильмам («Пляж», «Миллионер из трущоб», «127 часов»), но и по красивейшей церемонии открытия Олимпиады 2012 года в Лондоне, представил совершенно невероятное театральное зрелище. Концептуализм режиссера проявляется прежде всего в целом комплексе сценографических находок решений, которые превращают эту самую сцену в огромное пространство, внутри которого могут происходить самые разные превращения. Это пространство больше напоминает лабораторию: как Франкенштейн экспериментирует в своей, так и Бойл – в своей. При казалось бы абсолютной аскетичности оформления и декораций, здесь настолько выразительно и стильно смотрится каждый элемент, что это по-настоящему завораживает и остается в памяти – и визуальной, и эмоциональной. На этой огромной круглой сцене под нереальной игрой света, актеры кажутся особенно беззащитными в своей физической и духовной обнаженности. «Франкенштейн», который давно уже стал синонимом ужаса, в настоящей постановке становится очень человечной историей о том, что так актуально сегодня: он затрагивает целый спектр этических проблем – от нравственности научного эксперимента по воссозданию человека до эталонов нормальности и социопатии. И в результате парадоксальным образом из этой истории уходит все фантастическое и остается глубоко человеческое, но никуда не уходит жуткое, потому что, как оказалось, оно кроется не в экспериментах Франкенштейна, а в нем самом, то есть в человеке вообще. Ведь жестокость, черствость, страдание – это не то, что было в вложено в Создание в процессе его сотворения в лаборатории, всему этому его научили люди. наверно, именно эта мысль становится основной в трактовке Дэнни Бойла, а Создание становится главным героем этой постановки. На раскрытие этой человеческой правды «Франкенштейна» направлен и трюк со сменой актеров, это, как пишут, революционное художественное измерение: «Ежевечерне тасуя человеческое и чудовищное, заставляя актеров постоянно сбрасывать одну шкуру и залезать в другую, Бойл создает уникальный стерео-эффект сценической правды, отменяя ее однозначность и восстанавливая естественное многообразие точек зрения на происходящие события и саму жизнь». Именно поэтому и не хочется анализировать, кто из двоит – Камбербетч или Ли Миллер – наиболее органично смотрится в определенной роли. Но здесь важно то, как умело направляет в нужное русло режиссер и индивидуальную актерскую манеру, и харизму, и внешность обоих. Например, если Камбербетч в роли Создания находит баланс между своей нестандартной внешностью и ужасающим гримом, то для Ли Миллера это своеобразная игра на контрасте – он позволяет буквально изуродовать свою красоту. Но оба на на пределе своих человеческих и актерских способностей отрабатывают в сложнейшей пластике и артикуляции (отдельное спасибо за субтитры вместо дубляжа) этой роли. То же самое и с образом Франкенштейна: если Камбербетч привычно социопатичен в этой роли и порой напоминает своего маниакального Шерлока, то Ли Миллер так же привычно элегантен и даже чувственен. В этой зеркальности, двумерности «Франкенштейна» Дэнни Бойла отражено то самое ощущение природы искусства, что царит в культуре с середины прошлого века. Это постмодернисткое желание стереоскопически обозреть если не мир, то хотя бы один его эпизод – историю, жизнь, личность. И только такой подход позволяет говорить о том, что настоящими соавторами режиссера становятся Бенедикт Камбербет и Джонни Ли Миллер ведь здесь они не просто играют роль, они ее трактуют и вносят в каждую из них свое глубоко личностное прочтение.

«Франкенштейн» Королевского Национального театра Лондона с Бенедиктом Камбербэтчем и Джонни Ли Миллером в главных ролях гремел на российских киноэкранах в 2012 году. Тогда этот спектакль запал мне в душу навсегда, и я долго страдала от невозможности пересмотреть это, без сомнения, событие мировой (спасибо TheatreHD) театральной сцены. А пересмотреть было необходимо — хотя бы потому, что спектакль существует в двух вариантах. В одной версии Камбербэтч играет ученого Виктора Франкенштейна, а Ли Миллер — его Создание; во второй версии актёры меняются ролями. Умный коммерческий ход, но и редкий художественный приём. В интернете ничего толком не было, DVD не продавали. Но недавно фильм-спектакль вновь вышел в российский прокат. Пропустить было невозможно. «Франкенштейн» Дэнни Бойла (режиссёр открытия Лондонской олимпиады), конечно, не простой ужастик. Это качественное воплощение романа Мэри Шелли — только без готики и на прекрасном сценическом языке. Воплощение многослойное, но важнее всего здесь, как мне кажется, тема потерянного рая — и текст Мильтона даже звучит со сцены. Его своим вчерне сшитым артикуляционным аппаратом отчаянно декламирует Создание. Создание, которому дерзнувший пойти против Бога Франкенштейн не дал даже имени. За что — неминуемо — поплатился. Создатель и Создание, господин и раб меняются местами — и вот уже Франкенштейн стоит перед чудовищем на коленях. Они уже не могут друг без друга, они единое целое. Неделима и постановка Дэнни Бойла, состоящая из двух, казалось бы, одинаковых спектаклей. Семь лет назад меня поразил невероятным перевоплощением Бенедикт-Чудовище: как мне помнится, он тогда переиграл Франкенштейна. Сейчас оба главных героя были равны. Создание-Ли Миллер — трогательное и сильное существо, радующееся первому дождю и способное хладнокровно убивать. Учёный-Камбербэтч — безумный доктор, теряющий рассудок на глазах, который слишком поздно понял, что принёс близких в жертву гордыне (и давно). Так что на вопрос, какую версию смотреть, мой ответ — обе. Спектакль показывают на английском с русскими субтитрами. Конечно, для полноты впечатлений лучше хорошо знать язык, но, с другой стороны, слава богу, что это не дубляж. Потерялось бы многое. Спасибо ещё раз TheatreHD за возможность аплодировать лондонской труппе, сидя в мягком кресле петербургского кинотеатра. А нашим прокатчикам — за возможность вновь увидеть спектакль, о котором я рассказывала всем и каждому с 2012 года. 10 из 10