Мэри Райли

Зритель предпочитает знать, что он идет смотреть, с каким жанром и фильмом ему предстоит встреча. И зрителя можно понять. Достаточно представить обычного пролетария, усаживающегося после трудового дня с бутылкой пива перед экраном телевизора, чтобы отключиться от всех своих житейских трудностей и встречающего там, например, Антониони с его 'Фотоувеличением' или унылое брожение копполовских потерянных в 'Трудностях перевода'. Представить себе пубертатного подростка, аплодирующего фильму Руиса или увлеченного даосизмом философа, не уснувшего на 'Трансформерах' так же трудно. Разумеется, есть исключения, но не исключения делают фильмам кассу. С фильмом 'Мэри Райли' все очень сложно. Это хороший фильм с прекрасными актерами, который мало кому оказался нужен. Картина ставит в затруднительное положение зрителя, пришедшего ее смотреть. Снял фильм Стивен Фрирз, талантливейший британский режиссер, любитель трагических любовных треугольников и скелетов в шкафах у высшего общества разных стран и времен. И, казалось бы, формально все так и даже интересней - в 'Мэри Райли' есть любовный треугольник, причем, двумя углами этого треугольника является один и тот же человек, а скелетов в шкафах что богатого лондонского доктора, что его служанки с лондонского дна - хоть отбавляй. Но стилистика картины тяготеет не к предыдущим работам Фрирза, а скорее к мрачной готике 'Призрака оперы' (1925), 'Дракулы' (1931), 'Франкенштейна' (1931) и более поздним фильмам Роджера Кормана и студии 'Хаммер'. Оттуда же мотивы 'загробной любви', любви мертвеца к живому человеку, ведь, хотя формально доктор Джекил не мертв, каждый, кто немного знает литературный первоисточник, или просто начинает смотреть картину, сразу видит - у кого там 'печать смерти' на лице. Но эти романтико-макабрические мотивы хорошо получаются у Бертона в его фантасмагориях. Бертон, кстати, был одним из первых выборов студии в качестве режиссера, и - да, это было бы абсолютно его кино. У Фрирза, как режиссера менее тяготеющего к сказке, этот готический романтизм быстро выдыхается, поскольку живет как будто сам по себе, отдельно от истории. Фрирз просто не живет этим миром, в отличие от Бертона и не видит мир так. Он пытается играть на чужом поле и выходит...странно. От фильма с Джулией Робертс зритель ждал если и не новую 'Красотку', то что-то романтическое или хотя бы милое. Но увидел забитую девушку, смотрящую исподлобья затравленным взглядом, ссутулившись перебегающую зловонные улицы и боящуюся прикосновений своего притязательного хозяина. Джулия ни разу не одарила фильм своей знаменитой улыбкой, ставшей чуть ли не символом Голливуда 90-х, и, конечно, решив изменить себя и отношение к себе этой ролью, изменила зрителю, ждавшему совсем другого. Но самая большая проблема с жанром. Фрирз пытается разыграть трагедию из готических романов в жанре триллера или ужасов. Но фильм теряет напряжение почти сразу, а во второй половине и вовсе превращается в довольно тягостное, унылое и сонливое зрелище. Он просто не в силах удерживать внимание зрителя, потому что сам не знает, чего хочет. Фильм монотонный, тихий и медленный и способен усыпить неподготовленного зрителя. Избегая сюжетных поворотов, характерных для триллеров и хорроров, стараясь следовать законам истории трагической любви, Фрирз лишает свой фильм любителей фантастики и хорроров. Впрочем, он и сам это хорошо понимал. 'Мне никогда не следовало снимать 'Мэри Райли'. Я знал это еще до того, как начал. Он был полон великолепного дизайна и красивых кадров, но это должен был быть небольшой фильм для BBC' - сказал он через много лет в интервью. С другой стороны, 'Мэри Райли' дает прекрасный дуэт Робертс и Малковича. Робертс именно что меняет представление о себе как об актрисе одной (как тогда думали) роли, а представить, кто мог бы сыграть Джекилла и Хайда лучше, чем Малкович, практически невозможно. Я видел много экранизаций повести Стивенсона, но Малкович превзошел любую из них изумительно точным попаданием в образ этого раздвоенного персонажа - он и страдалец, и философ, и мечтатель, и испуганный ребенок, и джентльмен, и пугающий изувер. Иногда поневоле хотелось, чтобы в кадре не было никакой Мэри Райли, и была это более традиционная экранизация повести Стивенсона, а не фанфика Валери Мартин. Между Робертс и Малковичем существует тщательно сдерживаемое и скрываемое эротическое напряжение, которое оба очень хорошо играют, поднимая картину над уровнем рядового готического фильма, стремясь к эротизму и сексуальности копполовского 'Дракулы'. Визуально фильм сделан чрезвычайно впечатляюще. Викторианская эпоха урывками, но все же предстает во всем отталкивающем великолепии бесконечного дождя, промозглых грязных переулков, вечного тумана, замшелых серо-каменных стен, изрытых оспой богомерзких физиономий, льющихся по ступенькам помоев и беспробудной тьмы. Образ создается законченный и хорошо врезающийся в память. В итоге, Фрирз помешал картине стать событием. Или сюжет и жанр помешали Фрирзу сделать шедевр. Это собранная, очень эклектичная картина, которой, однако, нечем привлекать внимание массового зрителя, хотя, безусловно, фильм лучше, чем о нем говорят многие критики. Он создавался дорого-богато, как жанровая картина, но жанра там катастрофически не хватает, как и эмоций, а холодная английская сдержанность в данном случае только мешает. Не будоражит, не пугает и не поражает, а для картины за 47 миллионов - это дорога в пропасть. Вольно или невольно фильм врезается в память яркими художественными образами, отменным актерским существованием и необычностью сдержанной и тонкой для массового зрителя историей любви. Он весьма современен, ведь его можно рассматривать как историю девушки, которая влюбляется в одну часть мужского Я, но получает в нагрузку и все его худшие качества. Кино напоминает органную церковную ораторию - торжественно, красиво, возвышенно, серьезно, но если ты шел не на органную ораторию, а на рок-концерт, скорее всего, будет скучно. 8 из 10

В эпоху 'неоготических' фильмов ужасов 1990-х годов, когда классических монстров вновь 'воскресили' на большом экране, наряду с 'Дракулой' Фрэнсиса Форда Копполы, 'Франкенштейном' Кеннета Брэны и 'Волка' Майкла Николса, была снята данная вариация 'Доктора Джекилла и Мистера Хайда'. Это по сути та же классическая история Роберта Льюиса Стивенсона, но с введением нового заглавного персонажа. Мэри Райли - служанка в доме Доктора Джекилла, которая влюблена в него. Джон Малкович и Джулия Робертс превосходно исполнили главные роли. Героиня Робертс чем-то напомнила Джейн Эйр - такая же добродушная, скромная, трудолюбивая, покорная и всей душой любящая главного героя. Это довольно не типичная роль для Робертс, и она отлично ее исполнила. Малкович тоже сыграл блестяще. Лучшей кандидатуры в данном случае невозможно даже представить. Как и в случае со Спенсером Трейси в экранизации 'Джекилла и Хайда' 1941 года, Малкович, при перевоплощении в Мистера Хайда, не использовал грим, пологаясь лишь на свою игру (при этом несколько забавно становится от того, что главные герои не узнают в Мистере Хайде Доктора Джекилла, учитывая, что их внешность идентична). И у него удачно получилось сыграть обе роли. В его исполнении Мистер Хайд - сексуально одержимый маньяк, постоянно пристающий к главной героине, при этом не агрессивный, каковым он был во множестве экранизациях. К сожалению, в отличии от своих предшественников, фильм не окупился в прокате, собрав 12 с лишним миллионов при бюджете в 47. Тем не менее, это весьма достойное творение на вариацию классического сюжета. 7 из 10