Голодные игры: Сойка-пересмешница. Часть I

Революция не пахнет порохом и свободой. Она воняет переработанным воздухом, нестираными комбинезонами и дешёвым отчаянием. Добро пожаловать в Тринадцатый дистрикт — морг для надежд и стартовую площадку для новой лжи. Вы ждали, что после побега с арены начнётся весёлая резня под бодрый саундтрек? Спешу разочаровать. Настоящая бойня происходит не в джунглях, а в переговорных комнатах, где седеющие политтехнологи решают, под каким углом снимать рыдающую девчонку, чтобы провинция охотнее шла на пулемёты. «АРЕНУ СНЕСЛИ — ПИАР ПОДВЕЗЛИ, ИЛИ КАК СЛЯПАТЬ РОЛИК НА КРОВИ» Следственный эксперимент начинается с тупика. Выжившая Китнисс Эвердин (Дженнифер Лоуренс) — это ходячий кусок посттравматического синдрома. Она прячется в вентиляционных шахтах бункера, вздрагивает от теней и отказывается играть по нотам. Игры кончились, но капкан захлопнулся с другой стороны. Местной оппозиции в лице Президента Койн (Джулианна Мур) не нужен солдат. Им нужна говорящая голова. Символ. Сойка-пересмешница. Проблема в том, что символ сломан, у него дёргается глаз, а её фиктивный ухажёр Пит Мелларк (Джош Хатчерсон) вещает с экранов вражеского Капитолия, призывая сложить оружие. Точка невозврата пройдена: чтобы ударить по врагу, нужно вытащить травмированного подростка на руины её родного дома, включить камеры и заставить искренне плакать над трупами. Рейтинги важнее патронов. АНАТОМИЯ БЕЗУМИЯ: БЕЛЫЕ РОЗЫ И СЕРЫЕ МЫШИ Давайте вскроем главных бенефициаров этого цирка. Президент Сноу (Дональд Сазерленд) — это монументальный психопат элитного разлива. Он сбрасывает кассетные бомбы на госпитали, но больше переживает о том, чтобы аромат его белых роз перебивал запах крови во рту. Сноу превращает заложников в биологическое оружие, его методы — это изящная, выверенная садистика. А по другую сторону баррикад сидит Койн. Идеальная серая мышь с глазами мёртвой акулы. Она рассуждает о свободе, но её бункер живёт по законам строгого режима, где пайку выдают по расписанию, а инакомыслие глушится до того, как успеет оформиться в мысль. Эти двое — просто разные фракции одного вируса. Сноу убивает напоказ, Койн — согласно смете расходов. «СВИТА ДЕГЕНЕРАТОВ: КТО СТОИТ ЗА КАМЕРОЙ, ТОТ И ПРАВ» Картина была бы неполной без второстепенного сброда, обслуживающего этот медийный ад. Возьмём Плутарха Хевенсби (Филип Сеймур Хоффман). Гениальный циник. Бывший гейммейкер Капитолия теперь лепит агитки для повстанцев. Ему плевать на идеалы, его возбуждает сам процесс режиссуры толпы. Он смотрит на обугленные скелеты и видит отличную локацию для съёмки. Рядом мается на принудительной трезвости Хеймитч Эбернети (Вуди Харрельсон). Сухой закон в бункере превратил его из обаятельного алкаша в оголённый нерв. Хеймитч единственный понимает, что они снова продают детей на мясо, просто теперь под другим флагом. Эффи Бряк (Элизабет Бэнкс) — это отдельный вид изощрённой пытки. Существо, состоящее из пудры и золота, засунули в мышиный комбинезон. Её ломка по роскоши выглядит человечнее, чем патриотичные речи генералов. А ещё есть Гейл Хоторн (Лиам Хемсворт) — квадратная челюсть с автоматом наперевес, идеальный исполнитель без рефлексии, и Крессида (Натали Дормер) с выбритым виском, для которой революция — это просто жирный пункт в режиссёрском портфолио. «В этой части мы исследуем пропаганду, как люди могут быть использованы и как средства массовой информации манипулируют массами» © Фрэнсис Лоуренс — Режиссёр СЦЕНАРНЫЕ НАРЫВЫ И ЖАДНОСТЬ СТУДИЙНЫХ БОССОВ А теперь хирургия. Фильм болен, и диагноз известен — жадность. Продюсеры разрубили финальную книгу надвое, искусственно растянув хронометраж. Сценарий трещит, как дешёвый гипсокартон. Мы получаем два часа вязкой прелюдии. Герои ходят по развалинам, смотрят в мониторы, снова ходят по развалинам и опять смотрят в мониторы. Ритм сбит, саспенс периодически вязнет в бесконечных брифингах. Нам обещают пожар, но заставляют два часа смотреть, как кто-то чиркает отсыревшей спичкой. Это сценарный нарыв, который убивает динамику. Но почему тогда я ставлю этой картине высший балл? Потому что эта вязкость работает на атмосферу безысходности. Лоуренс снял не подростковый блокбастер, а параноидальный политический триллер о природе манипуляции. Сцена, где Китнисс запевает «Дерево висельника», а её голос накладывается на марш смертников, идущих на пулемёты гидроэлектростанции — это чистый кинематографический героин. Фильм нужно уважать за смелость: вместо того чтобы пичкать нас дешёвым CGI-экшеном, создатели с маниакальной дотошностью показывают механику создания кумира. Мы видим изнанку войны, где спасение одного человека — это лишь побочный эффект удачной PR-кампании. И среди всего этого пепла бродит чёртов облезлый кот Лютик, переживший ковровые бомбардировки — как символ абсурдной выживаемости всего живого в этом мертвом мире. Мир сгнил, герои сошли с ума, а революцию покажут в прямом эфире с перерывом на рекламу гробов. 9 из 10

Очень люблю 'Голодные игры' - особенно, первые два фильма. Первый так и вовсе снят почти как документальное кино. Почему же пишу рецензию к третьему? На самом деле мне стал интересен один момент в связи с частой встречаемостью всяких авторитарных личностей aka диктаторов. Захотелось поговорить о старине Кориолане Сноу. В третьем и четвёртом фильме, вроде как, поднята старая истина - тирана невозможно победить, драконоборец претендует на место дракона, и тому подобное. Но это лишь вершина истории. Момент, который хочется подсветить - К. Сноу в фильме не был классическим авторитарным правителем. Это кино не о диктаторе, а о маньяке. Именно в третьем фильме это раскрыто наиболее полно. Если присмотреться к его действием, то в них нет типичной диктаторской логики. Правителю важнее всего сохранить власть - для этого он перво-наперво уничтожает опасных ему людей. В молодые годы Сноу этим промышлял - но к началу 'Игр' он, похоже, уже утратил интерес к борьбе с теми самыми 'радикалами'. Сколько раз он отпускал Китнисс живой и невредимой на протяжении третьего фильма? Одной ракеты бы хватило, чтобы от неё не осталось мокрого места. Да даже ракета не нужна - спрятал бы какую-нибудь 'ловушку' в её доме в Двенадцатом дистрикте или подослал туда наёмника... И всё, символ революции - покойник. Но нет, он оставляет ей фирменные розочки поверх останков, как настоящий Джек-потрошитель (вспоминается классика - домики, открытки, десять негритят...). Или можно было бы устроить прилюдную казнь Пита - это бы навсегда подорвало моральный дух Китнисс. Сноу доставляет удовольствие убивать трибутов всякими изощренными способами; периодически он также рандомно бомбит мирных жителей в рамках сведения личных счётов. Но своих реальных врагов он почему-то не трогает. На мой взгляд, это история о том, как сильный и безжалостный политик становится обычным маньяком-убийцей - по причине чего постепенно утрачивает позиции. P. S. Не смотрела и не читала 'Балладу о змеях и певчих птицах' - вероятно, там этот персонаж раскрывается лучше. Очень боюсь, что там будет попытка вызвать симпатию к юному Сноу или частично оправдать его; опасаюсь также вторичности сюжета. По моему мнению, психопаты выдают себя ещё в юности, а задача общества - вовремя их вычленить. И если приквел не об этом, тогда на его создание вовсе не стоило тратить время.