Ночи Кабирии

Фильм выделяется необычной структурой сюжета. С одной стороны, герой понятен широкой аудитории, с другой – фильм пронизан авторским видением. С помощью незначительных, на первый взгляд, деталей и штрихов Ф. Феллини сумел вдохнуть жизнь в свою героиню, заставив сопереживать ей миллионы зрителей. Позднее Ф. Феллини говорил, что все персонажи этого фильма на самом деле он сам, это все части его автопортретов, его личности, которых он расписал в виде отдельных персонажей в этом фильме. Наивная, но отважная главная героиня, проститутка Кабирия, безуспешно пытается найти богатого покровителя, который забрал бы ее с собой из бедного квартала. А в глубине души она мечтает о вечной любви. Драматургически в фильме прослеживается конфликт между потребностью в насущных финансово–бытовых проблемах и потребностью в духовной близости. У Кабирии удовлетворены базовые потребности, поскольку у нее есть дом и она зарабатывает. При этом она живет в мире, который либо не удовлетворен этими базовыми потребностями, либо у этого мира нет возможности их удовлетворить. У Кабирии есть потребность в духовной близости (она называет это любовью), но все отношения между людьми абсолютно прагматические, в них устанавливаются отношения друг к другу как к объекту выгоды. Внешний конфликт проявляется на социальном уровне. С одной стороны Кабирия занимается проституцией в социальной среде, она имеет в этом узком кругу социальный достаток, занимает некоторое положение (у нее есть деньги и дом), и она мечтает о любви, но среда не та, она не может дать ей любовь, поскольку у среды не удовлетворена потребность в деньгах и достатке. Отношения, которых хочет Кабирия, не монтируются с ее профессией именно потому, что профессия проституции предполагает ее тело использовать как объект, а Кабирия хочет наоборот, чтобы тело ушло на второй план и на первый план вышли духовные отношения. В этом смысле сама фигура Кабирии социальная, она в какой-то степени препятствует осуществлению ее мечты. Ф. Феллини концентрирует наше внимание на том социальном круге, в котором существует героиня, но при этом он показывает все срезы итальянского общества того периода. Он расширяет социальный круг, чтобы была широкая панорама. В фильме показано три социальных слоя: самый низ - пещеры, где Кабирия узнает женщину, ощущение, что эта бывшая проститутка и это потенциальное будущее Кабирии; Кабирия, в котором она успешно состоятельна при социальной оптике; и соответственно верх (звездный актер). Драма Кабирии в том, что она относится к своим мужчинам как к рыцарям, а они, мужчины, к ней так не относятся, она пытается изменить товарно-денежные отношения, а они нет. Героиня пытается изменить свою жизнь, но мир вокруг ее не меняется, и она не может его изменить. Послевоенный мир не дает любви. Кабирия идет с этим запросом (о любви) к миру, а мир говорит, дай денег. Люди вокруг Кабирии не способны ответить на ее чувства. Поскольку Кабирия хочет любви, она готова отдать то, что у нее есть в материальном смысле и то, искреннее детское, что она может дать, соединив это с материальными удовольствиями для партнера. Но партнер на этом уровне не готов строить отношения, и он берет то, что ему нужно, а нужны ему только деньги. В финале героиня получила от жизни удар, но несмотря на это, она встала и пошла. Кабирия окружена скачущей молодежью, играющей на инструментах, погруженной в пыл праздника. На этом фоне звучит текст песни “мы едем домой, но мы не знаем, как туда доберемся”. Кабирия поворачивается к камере, и слеза скатывается по ее щеке. Она смотрит в глаза публике, с легкой улыбкой на лице, напоминая нам, что, несмотря на то, что мы видели, что она пережила, она будет продолжать верить в любовь. Ф. Феллини дает надежду, что она обреет свой дом и свое счастье.

Взрослел Феллини, взрослело и итальянское кино. Неореализм давно мертв, искусство требует нового вызова. Добряк Феллини был отличным кандидатом на замену Де Сике, Висконти и Росселлини. Но он будто бы не хотел взрослеть – он хотел снимать про человеческие добродетели, про искренность... про цирк в конце концов, свою неуемную страсть. А цирк и есть наша жизнь, говорит режиссер. Мир наполнен акробатами, которые крутятся-вертятся, ходят по тонкому канату ради каких-то желаний, дрессировщиками, кому повезло возвыситься над остальными, и грустными клоунами, существующими на откуп, чтобы остальные улыбались. Не верите? «Чаплин в юбке» заставит поверить. Прошло три года с выхода «Дороги», где Джульетта Мазина растрогала зрителя наивным и сверкающим отношением к вечно злому бродячему артисту. И если герой Энтони Куинна посеял и пожал драму, то Кабирия сама вольна выбирать, в какие тернии ей воткнуться. В ее руках зерна судьбы. Но как трудно выбрать вишневый сад, когда вокруг заросли с сорняками... Кажется, чтобы не затеряться здесь, пора взрослеть. Порой это невозможно даже проститутке. Но кто сказал, что жестокий мир взрослых – заветная мечта? Она хвастается независимостью и домом, в котором есть газ и электричество. А всем остальным наплевать, Рим и так вязнет в этих силикатных муравейниках. У нее есть фото известного актера с личной подписью. Бестолковая макулатура... Жизнь не меняется же. Одиночество по-прежнему верховодит. Жить счастливо в Вечном городе нельзя: здесь, во вместилище гладиаторов и артистов на императорском троне, вечны обман и тщеславие, неведомые простакам. Церковь предлагает молиться Мадонне – но молиться правильно, а как правильно, одному Богу известно. Только ночью возможно спастись от тлетворного духа Содома, поразившего столицу Италии, в компании с подругами и «Моби Диком» на отшибе. Низкие люди, путаны и мелкая шушера, собираются на безлюдном пятаке и танцуют до истощения под кабаковые менестрели. Ищут добра не от добра, а от удела. Но не Кабирия, ее манит к сказочному благополучию. Как свежего воздуха жаждет она вырваться со дна. Человек ведь рожден для счастья, как птица для полета. А в чем счастье, отзываясь на коротышку, бежать в грузовик к случайному шоферу? Потом возвращаться в халупу на грунтовке в двух десятках километров от рая, где ждет канарейка в клетке и сова на тумбе. А завтра все повторяется. Бытие хлипко, словно наваренные гимнастические конструкции для соседских мальчишек. Мечты о небе – детям, настоящее счастье – сильным сволочам. Кабирии невтерпеж постоянно быть белой вороной, эдаким ангелом в зловонных пустотах. Она не согласна принимать правила игры, она ищет принца с потерянной в реке туфелькой: где же ты, мужчина, который вытянет ее из грязи с падким ремеслом и реализует простые женские желания? Девушка путешествует по краю ночи – и каждый раз все дороги ведут в Рим, открытый для мерзостей город... Альберто Ладзари хочет проветриться между сценами с любовницей, куда ты смотришь... Не по Сеньке шапка для девушки, на голову ниже всей этой душной богемы с кирпичными рожами. Деревню не выкинешь и из самой фривольной особы. Оттого-то она изрыгает до последней молекулы отчаянные просьбы Мадонне во время службы, оттого кичится симулируемыми стандартами благополучия. Негодяи смеются от порывов простушки Кабирии – или Марии, уже неважно. А мир постоянно советует уйти прочь от этих гиен. Даже имея все, можно остаться в сырой пещере и радоваться булке с сахаром от свалившегося на голову спасителя. Советует не воротить из трагедии фарс, где ты идешь ва-банк в погоне за воображением. Не ровен час, когда карета превратится в тыкву, и ночи опять будут служить проводником между гипнотическими уловками иллюзионистов и прокуренными салонами автомобилей. Но не думайте, что Федерико Феллини хочет вас чему-то поучить. Находить прелести в бедноте и безнадеге, отрекаться от богатства – ни в коем случае. Режиссер просто не прекращает верить в добродетель, в духовное преображение. Ведь что такое счастье. Разве это курица и омары на ужин? Приданое за дом? Кабриолеты и африканские танцовщицы под Бетховена? Не от этого ли всего выросли угрюмые лжецы и мошенники? Счастье не состоит в хвастовстве и в самообмане. У Феллини все герои – актеры бродячего цирка. Блуждают, наживаются – от счастья бегут. Но то им и уготовано, ведь в цирке и заключено человеческое существование по версии режиссера. Быть может, счастья и вовсе нет, оно придумано и сымитировано философским камнем? Раз так, то зачем стесняться, избегать своей простоты? Соглашаться или нет с почти ветхозаветным поучением, выбор у каждого индивидуальный, пусть и бинарное да/нет. Кабирия явно приняла какое-то решение. После долгих переживаний, переданных зрителю, девушка росчерком глаз проводит линию между прошлым и будущим. И находит счастье, даже если и быть тому плодом воображения. Ее ночи – предтеча Антониони, но до него еще почти десять лет. Сейчас хочется верить в сухом остатке, что утро наступит вместе с улыбкой. И Оскар не явится образом транса, а хотя бы и оборотится призом на церемонии 1958 года. И одиночество пропадет – грустным клоунам вместе не так уж и плохо, правда? 7 из 10