Детки

Забудьте про современную «Эйфорию» с ее глиттерными слезами, соевым латте, дизайнерским шмотом и бесконечными разговорами о личных границах. Ларри Кларк берет свою ручную камеру и швыряет вас лицом прямо в заплеванный асфальт Нью-Йорка образца 1995 года. Швыряет так сильно, что во рту моментально появляется привкус дешевого теплого пива, сигаретного пепла и чужой слюны. Добро пожаловать в мир «Деток» — место, где молодость пахнет не духами с феромонами, а гормонами, потом и катастрофой. Если вы пришли сюда за моралью, красивой историей взросления или трогательными подростковыми инсайтами — вы ошиблись дверью. Местные обитатели — это не рефлексирующие милашки, страдающие от экзистенциального кризиса на кушетке у психотерапевта. Это ходячие тестостероновые бомбы с интеллектом инфузории-туфельки, чья единственная жизненная цель и система координат находятся строго ниже пояса. У нашего местного «рыцаря печального образа», паренька по имени Телли, есть свой собственный Святой Грааль. Он маниакально охотится за девственницами. Его философия проста, как кирпич, и так же разрушительна. Он действует с такой пугающей, животной целеустремленностью, что ему позавидовал бы любой маньяк из слэшеров восьмидесятых. Разница лишь в том, что оружие Телли куда страшнее бензопилы, потому что он сам не осознает его поражающей силы. А его верный оруженосец Каспер — это вообще отдельный вид искусства: эдакий вечно обдолбанный философ от мира городских трущоб, чей словарный запас состоит из междометий и звуков отрыжки, но который при этом умудряется излучать первобытную, звериную харизму. Сценарий Хармони Корина — это отдельная песня. Ему было 19 лет, когда он это написал, и это чувствуется в каждом кадре. Здесь нет ни одного искусственного диалога. Персонажи не толкают пафосных речей о смысле жизни, они несут абсолютно непроходимую, концентрированную чушь — именно ту, которую несут настоящие, глупые, озабоченные подростки, предоставленные сами себе. Это шекспировская трагедия, разыгранная укуренными скейтерами на задворках Манхэттена. Сюжет фильма укладывается всего в одни сутки. Но эти 24 часа ощущаются как бесконечная поездка на сломанных американских горках. Вагончик летит в бездну, тормозов нет, а рельсы давно заржавели. Гениальность режиссуры Кларка кроется в том, как он выстраивает саспенс. Это не драма. Это первобытный, леденящий душу триллер. Пока одни персонажи радостно и бессмысленно деградируют на вписках, вливая в себя всё, что горит и дымится, где-то параллельно разворачивается отчаянная, почти обреченная гонка со временем. Вы кожей чувствуете, как в липком летнем воздухе висит невидимая, но абсолютно фатальная угроза. Она передается через кровь и беспечность. Фильм не пугает вас скримерами — он методично, кадр за кадром, затягивает удавку на вашей шее, заставляя бессильно наблюдать за тем, как дети собственными руками разрушают свои жизни с веселыми улыбками на лицах. Главная интрига держит в напряжении до самой последней секунды, а финал бьет под дых с такой силой, что после титров хочется просто смотреть в стену и тяжело дышать. «Детки» — это кинематографический удар битой по коленям. Это кино, которое вызовет у вас отвращение, испанский стыд, ужас, а местами — истерический нервный смех. Оно не пытается вам понравиться. Оно просто берет вас за шкирку и тычет носом в неприглядную реальность, которую общество так старательно пыталось замести под ковер. Моя оценка: За бескомпромиссную смелость, за грязь, которая выглядит чище современного пластикового кинокорма, и за то уникальное чувство, когда после просмотра шедевра тебе хочется немедленно сходить в душ. И, желательно, сдать пару анализов. 10 из 10

Пересмотрел этот глубоко впечатливший меня в юности фильм и на мой взгляд, за 30 лет он не потерял ни в актуальности, ни в выразительности. Профессиональный фотограф Ларри Кларк, для которого «Детки» стали кинематографическим дебютом, справился отобразить на экране один день из жизни подростков Нью-Йорка максимально натуралистично, показав в кадре непрофессиональных и начинающих актёров, что по заветам Пазолини позволило усилить эффект реалистичности происходящего. Секс, наркотики, алкоголь, бессмысленное прожигание жизни, неэкологичное отношение к своему телу и телам своих друзей, отсутствие минимально необходимого рационализма при принятии решений – всё это заводит героев картины всё ниже и ниже по лестнице бытия и рушит их жизни одну за другой. Это больно и горько наблюдать, потому что практически с самого начала зритель знает то, чего не знают герои. И несмотря на абсолютную бездумность того, как эти детки распоряжаются своей жизнью, им очень сложно не сочувствовать. Фильм снят ручной камерой в манере живого присутствия, стирающей плоскость экрана: зритель как будто сам становится свидетелем происходящего и переживает этот день рядом с героями, незримой тенью участвуя во всём происходящем. И становится как-то нестерпимо жутко от осознания всех трагедий, и сразу хочется пообещать самому себе никогда не делать так, как поступают герои фильма, но даже в моей жизни были люди, которых просмотр этого фильма ничему не научил. Да режиссёр и не ставит перед собой такой цели: как настоящий мастер он лишь очерчивает проблему, предоставляя зрителям возможность делать выводы самостоятельно. Подобно тому, что мы видим на экране, история создания этого фильма напоминает нам о важности экологичного подхода к созданию художественных произведений. Сам режиссёр при производстве картины отнюдь не блистал порядочностью. Большинство участников, не будучи актёрами, были уверены, что просто снимаются в документальном фильме и потом, увидев себя на экране были поражены, что просто стали инструментами для раскрутки режиссёра и нескольких начинающих актёров и актрис, получив за съёмки сущие гроши. В итоге некоторые из дебютантов (Лео Фицпатрик, Розарио Доусон, Хлоя Севиньи) выросли и стали большими актёрами, другие (такие, как Джастин Пирс и Харольд Хантер), так и не смогли оправиться от того, как с ними поступили, и в итоге их с нами давно уже нет. Стоили ли их психические состояния и в итоге жизни этого, пусть и шедеврального, фильма?