Крепкий орешек: Хороший день, чтобы умереть

Современный жанровый ландшафт — это стерильная палата для недоношенных идей. Всюду пиксельные взрывы, выверенные до миллиметра траектории и сопливые рефлексии. И тут с хрустом выбитой двери вламывается реликтовое ископаемое. Пятая часть культового замеса не пытается быть умной. Она вообще не пытается мыслить. Это бронебойный снаряд, выпущенный пьяным наводчиком. Я ставлю этой бойне высочайший балл не из-за ностальгических соплей. Эта оценка — дань уважения голой, первобытной кинетике, которая сносит челюсть быстрее, чем ты успеваешь задать вопрос о логике происходящего. Стартовый тупик вычерчен с изяществом полицейского протокола. Имеется потрёпанный временем актив — Джон Макклейн (Брюс Уиллис). Печень молит о пощаде, на лице отпечаток хронического недосыпа и экзистенциальной усталости. Он получает оперативную сводку: его генетический наследник, Джек Макклейн (Джей Хай Кортни), гниёт в московском изоляторе по обвинению в мокром деле. Старый пёс летит за океан. Никакого знания языка, никакой юрисдикции. Только мятый плащ и инстинкт разрушения. Точка невозврата пройдена у здания суда. Ударная волна перестраивает архитектуру улицы, и из пыльного облака выныривает сынок. Только он не напуганный турист, а хладнокровный оперативник ЦРУ, выполняющий грязную работу под прикрытием. Катализатор вброшен. Семейное воссоединение начинается под аккомпанемент крупнокалиберных пулемётов. Дальше следствие обрывается. Наживка заглочена, крючок вошёл в нёбо. «СЕМЕЙНЫЙ ПОДРЯД И СЦЕНАРНЫЙ ЯД — ДИАЛОГИ ТУТ ЛЕТЯТ НАУГАД» Давайте вскроем сценарные нарывы. Взаимодействие между старым волком и щенком из разведки — это катастрофический сбой в коммуникации. Архитектура их конфликта слеплена из прокисшего штампа. Они обмениваются репликами с грацией двух пьяных грузчиков, пытающихся пронести диван через узкий коридор. Продюсерское решение сделать акцент на психологической травме безотцовщины в эпицентре огневого контакта убивает ритм. Ты не можешь выстраивать саспенс, когда фигуранты начинают выяснять отношения, прячась от летящих гранат. Это процессуальная халатность. Но именно здесь кроется парадокс, заставляющий уважать эту грубую работу. Когда словесный понос заканчивается, начинается терапевтическая мясорубка. Погоня по Садовому кольцу на угнанном броневике MRAP — это не просто экшен. Это методичное, индустриальное уничтожение городского ландшафта. Скрежет сминаемого металла перекрывает любые сюжетные дыры. Машины рвутся в клочья, законы физики капитулируют. Это грязная, честная полевая работа без оглядки на сопутствующий ущерб. Уровень агрессии в кадре работает как дефибриллятор для остановившегося сердца франшизы. «На съёмках автомобильной погони в Москве мы уничтожили 132 машины безвозвратно, а ещё 518 потребовали капитального ремонта. На один только этот эпизод было потрачено 11 миллионов долларов» © Джон Мур — Режиссёр (из технических отчётов продакшена) ГЕНЕТИЧЕСКИЙ МУСОР НА БАЛАНСЕ ТЕНЕВОГО СИНДИКАТА Анатомия местного сброда требует отдельной судебно-медицинской экспертизы. Антагонисты здесь — это парад тактических дегенератов. Взглянем на фигуранта по кличке Алик (Радивойе Буквич). Заявлен как элитный ликвидатор. По факту — напыщенный клоун в дорогом костюме, который постоянно жрёт морковку. Серьёзно? Ты идёшь на задержание самого смертоносного копа Америки и берёшь с собой корнеплод? Этот корнеплод — сценарный выстрел себе в ногу. Попытка придать картоной болванке индивидуальность через гастрономический фетиш убивает любую угрозу. Он выглядит не как хищник, а как потерявшийся статист из рекламы веганской диеты. Рядом с ним функционирует Ирина (Юлия Снигирь). Ходячая тактическая ошибка, упакованная в латекс. Расстёгивать молнию на груди до пупка, управляя крупнокалиберным орудием на борту военного вертолёта? С точки зрения баллистики и техники безопасности — это стопроцентный ожог стреляными гильзами. Но визуально — это наглый, вульгарный плевок в лицо реализму. Она — чистая функция эпатажа. А где-то на фоне мелькает Юрий Комаров (Себастьян Кох), олигарх с папкой компромата, чья мотивация плавает в мутной воде домыслов. И не забудем про таксиста-аномалию Комара (Паша Д. Лычников), распевающего Синатру посреди урбанистического ада. Эти второстепенные элементы не двигают механизм; они засоряют место преступления цветастым, абсурдным мусором, делая общую картину восхитительно шизофреничной. «РАДИАЦИЯ В УГОДУ, ЛОГИКУ БРОСИЛИ В ВОДУ» Самая глубокая колотая рана картины — это география. Здесь дедукция бьётся в конвульсиях. Наши фигуранты взламывают тайник в Москве, набивают багажник элитного «Майбаха» стволами и… едут в Чернобыль. За ночь. Причинно-следственная связь здесь не просто нарушена, она расщеплена на атомы. Расстояние от столицы до Припяти, пересечение милитаризованной границы в угнанном люксовом авто без документов — это логический труп. А радиация? Её трактуют как лёгкую форму перхоти. Применение «антирадиационного спрея» из баллончика — это плевок на могилу ядерной физики. Этот момент уничтожает любую претензию на триллер. Но чёрт возьми, как же сочно они разносят Припять. Танец тяжёлого вертолёта Ми-26, использующего фюзеляж как гигантский таран против бетонных блоков советской постройки — это визуальный оргазм. Звук крошащихся перекрытий и рвущейся арматуры вжимает в кресло. Они могут игнорировать законы географии, но они виртуозно владеют законами кинетического разрушения. В этой бойне внимательный глаз зацепит мелькнувший на мониторах наёмников знакомый жёлтый шрифт — призрачный привет от компьютерных систем «Накатоми Плаза». Крошечная улика для тех, кто ещё помнит запах пороха из восьмидесятых. Этот брутальный кусок кинематографа — не просто заваленная операция на чужой территории. Это судебно-баллистическая экспертиза мира, забывшего, как течёт настоящая кровь, доказывающая, что иногда единственный способ вылечить интеллектуальную мигрень — это выпустить в неё очередь в упор. 8 из 10

Я миллион раз уже писал о том, что, снимая продолжения, зачастую продюсеры и создатели губят франшизу и стирают всё то светлое и прекрасное, что эта франшиза имела, один росчерком пера. Когда ставят подпись на решении о съемках очередного продолжения. Название фильма, в принципе, говорит нам о том, что это отличный фильм, чтобы «умереть», «убить франшизу» о замечательном Джоне МакКлейне, в исполнении прекрасного Брюса Уиллиса. Вот только убивать её не стоило. Достаточно было просто оставить три отличнейших фильма, которые навсегда останутся в памяти миллионов зрителей. Увы, желание денег, отсутствие новых интересных сценариев и идей всё чаще заставляют тянуть свои грязные лапы к прекрасному. Это плохое кино, практически, во всех отношениях. Здесь совершенно глупый, написанный на коленке, сценарий с огромным количеством дыр и несостыковок, откровенно глупых моментов и не менее глупых действий героев, которые можно объяснить лишь тем, что как-то надо продолжать повествование. Таким злодеям, которых я видел в этом фильме, своими «слабоумием и отвагой» могут позавидовать даже штурмовики из Звездных войн. А сюжетная линия про «отцов и детей», которая, по сути, является чуть ли не главной в этой ленте, вообще выносит мозг – настолько она надуманна, наивна и, в принципе, вообще не к чему. В картине много экшена. Бездумного и беспощадного. Мало того, что его действительно много и он, по большому счету, из разряда «пули не берут, огонь не поджигает, падения, как на батуте», так он еще и снят так, словно у операторов серьезные проблемы с тремором рук, а у монтажа проблемы с употреблением чего-то запрещенного. У меня реально несколько раз закружилась голова во время просмотра – настолько беспорядочно и быстро менялись кадры. И, конечно, «клюква». У нас же герой приезжает в Россию, где попадает в страшный заговор «страшных русских». Причем заговор такой, что там аж до Припяти дело дойдет. А это, вообще-то, святое – такое трогать нельзя. По итогу, перед нами фильм, который точно должен был умереть, еще до начала съемок. Такого некрепкого, гнилого орешка нам не надо.