Доказательство

Этот фильм в очередной раз демонстрирует, насколько тонка грань между гениальностью и помешательством, особенно когда речь идет о математике. Главное достоинство фильма - это его невероятный сюжет, наполненный множеством загадок, разрешающихся самым непредсказуемым образом, он наполнен самых неожиданных сюжетных поворотов, что, безусловно, захватывает и завораживает. На сюжет накладывается невероятный психологизм главной героини, так что эта роль была настоящим вызовом для Гвинет Пелтроу, с которым она неожиданно блестяще справилась. Ей удалось и воплотить замкнутую в себе героиню, и передать все симптомы измененного состояния. Прекрасно сыграл роль заботливого, но страдающего от психического расстройства отца Энтони Хопкинс. Пожалуй, их общие с Гвинет Пелтроу сцены самые трогательные в фильме. Хоуп Дэвис удался образ взбалмошной сестры, полного антипода героини Гвинет Пелтроу. Интересно, что несмотря на то что фильм получился довольно камерный (неудивительно, ведь главная героиня - настоящий интроверт), это не мешает создать иллюзию огромного и кипучего мира вокруг главного персонажа. Таким образом, несмотря на весь математический контекст, это фильм о взаимоотношениях между людьми, о снисходительности и доверии, и, конечно же, любви.

Это кинолента с нетривиальным сюжетом. История, взятая за основу малоизвестной(до определенных времён) пьесы, показана довольно чётко и продуманно. Ничего не хотелось отбавлять, а прибавлять, как оказалось, нечего(более чем хороший признак!). Зрителю предстоит знакомство с полноценным рассказом, очень плотно заполненным если не диалогами, то до крайней степени серьезным эмоциональным переживанием, и потому любопытным к наблюдению. Все эмоции, готова поспорить, были выражены либо чётко по намерению автора, либо даже превзойдя его ожидания. Фабула ясна, а драма глубока, смотреть стоит в любом случае. Под солнцем много граничит противоречивых чувств. Как, например, истинная любовь идёт рядом и нередко даже соприкасается с такой же горячей по своему темпераменту ненавистью, сумасшествие уж очень плотно соседствует с гениальностью. Но если первая пара до того горяча, что способна приводить к возгоранию друг друга и, порой, прибегать к самосожжению во имя рядом идущего, тем самым давая нам право называть эти два чувства взаимоисключающими, то вторые два понятия, напротив, могут вместе расти, развиваться, подпитывать друг друга, вплоть до слияния воедино в лучшем и худшем исходах из возможных. Когда, в нелегкие и без того для человека года спада творческой его энергии, осознания быстротечности времени и замедления биения пульса молодости, в нем идёт неактивная утомительная внутрення борьба не то с предрассудками и страшными догадками, не то с зародышами недуга, безжалостно съедающего 'машинку'(разум) отца, в это неравное по силам противостояние неплохо бы включиться кому-то извне, выступив на стороне несчастного, разрываемого сопротивлениями человека, естественно. В результате же то, что прибывает первым рейсом Нью-Йорк-Чикаго в виде помощи, обращается непонятным и неожиданным образом в кошмар, расшатывающий не только хрупкие стенки изнурённого вычислениями (на самом ли деле?) разума, но ещё и рушит реальные стены родного дома, выгоняя из, хоть и унылого, застоявшегося, как цвелая вода, но все же равновесия. Благо, судьба уже подтолкнула к слабому человеку сосуд, куда можно бы перелить все своё доверие, что ранее находилось во власти и защите отца, а теперь по принципу старшинства и, должно сказать, заслуженно, передаётся его ученику и самому преданному поклоннику. Весь сотрясающийся от одного лишь прикосновения к заветным тетрадям гения, успевшего совершить революцию до момента ускользания творческого потенциала, повернувшего многочисленные умы не только В неизведанном доселе направлении, но сумевшего повернуть их НА своих успехах и достижениях, неусыпный трудяга денно и нощно разбирает 'творческие беспорядки' ушедшего революционера; этот человек не только дал жизнь новым открытиям, но также и дал течь зависти, безнадёге, ворвавшейся в головы его последователей, ведь никогда им уже не переоткрыть нашумевшей теории, да и куда же им совершать прорыв с опозданием на 4-5 лет спустя после того, как нужная энергия ушла от них... И кто бы мог подумать, что все та же безнадежность промышляет совсем недалеко в жизни человека другого склада ума и характера, безжалостно скосившая её родителя (друга по совместительству) и силясь поднять ту же косу над нею самой. А в то время, как всё пребывающее в борьбе разыгралось на два фронта, из ниоткуда густым облаком поднимается резкая необходимость доказывать все и всем... Докажи себе, что твоя крыша, невредимая, все ещё стоит на месте, а 'машинка' хоть и даёт сбои, но лишь периодами, да и то от нервов и пережитков прошлого, измотай себя в потугах доказать теорему, а позже докажи свою причастность к уже свершенному доказательству, докажи, вбей себе в голову, что люди оступаются, но заслуживают, чтобы им верили, заслуживают прощения, как иные сокрытые ото всех гении заслуживают признания. В жизни, по своему желанию, по необходимости ли, нам приходится порой что-то доказывать, предъявляя людям факты и подтверждения, но самым первым, кто острее всего нуждается в доказательстве всегда будешь ты. Обратимся к примеру из литературы, когда старик Сантьяго доказал таки себе, что сможет одолеть рыбу, изнуренный, обессиленный он сделал это, и без какого либо желания доказывать это другим он возвратился с пришвартованным к лодке скелетом...