Игра престолов

«”Игра престолов” — это «Санта-Барбара» с бюджетом, но дико интересная». И ведь не поспоришь. Когда смотришь на все эти замки, меха и политические интриги, ловишь себя на мысли, что по сути своей это классическая семейная сага, просто раздутая до масштабов дорогущего блокбастера. И в этом, как ни странно, кроется главная магия первых сезонов. Основа основ здесь — даже не драконы и не Белые Ходоки. Основа — это бесконечные дрязги богатых семей. Вспомните завязку. Король Роберт Баратеон едет на Север не потому, что соскучился по боевому товарищу Неду Старку, а потому что ему позарез нужен надежный «решальщик» в столице. Это чистой воды визит богатого родственника в провинцию с предложением, от которого нельзя отказаться: «Давай породнимся, а ты, Нед, пока порулишь моей бухгалтерией в большом городе». Типичная ситуация для мыльной оперы, только вместо лимузина — карета, а вместо портфеля с акциями — Железный Трон. И дальше начинается то самое, за что мыльные оперы и любят. Бесконечные разговоры. Но есть нюанс. В дешевом телесериале герои обсуждали бы измены и пропавшие завещания в пластиковых декорациях гостиной. А тут актеры уровня Чарльза Дэнса или Питера Динклэйджа сидят в настоящих (или выглядящих как настоящие) покоях, пьют вино из бутафорского золота, и с такой интонацией произносят колкости, что экран чуть ли не плавится. Сцена, где Тайвин Ланнистер разделывает оленью тушу и попутно морально уничтожает своего сына Тириона — это же классика жанра. На экране два человека просто болтают, но из-за того, что бюджет позволил нанять гениальных артистов и обставить всё с королевским размахом, от этого диалога невозможно оторваться. Ты понимаешь, что смотришь, как плетется паутина заговора, но чувствуешь себя не зрителем мыла, а участником исторического совета. Весь движ сюжета держится на банальнейших вещах: кто на ком женится, кто чей бастард и кто кому вчера налил яду в бокал. Красная свадьба, шокировавшая миллионы, по своей драматургии — это просто очень жестокая и очень дорогая развязка типичной сюжетной линии из латиноамериканского сериала, где семью главного героя заманили в ловушку. Просто в «Игре престолов» вместо комы на полгода всех сразу отправляют к праотцам под аккомпанемент мрачной музыки и с пугающе реалистичными спецэффектами. В этом и есть магия формулы «бюджет + интерес». Смотреть на то, как Ланнистеры грызутся за власть, интересно не потому, что интрига какая-то сверхновая, а потому что ты видишь это снятым на широкоугольную оптику, с геликоптеров, в костюмах, расшитых вручную. Эстетика возвышает самую простую дрязгу до уровня древнегреческой трагедии. Именно поэтому так больно смотреть на то, во что сериал превратился к финалу. Пока сценаристы следовали логике книжного «мыла», всё работало. Интриги плелись медленно, диалоги были выверены, а каждый поступок героя можно было объяснить его характером, а не требованиями сценария. Но как только запахло финалом и серий осталось меньше, чем нужно для нормальной развязки, дорогой визуал вдруг начал подменять собой смысл. Нам стали показывать эпичные битвы в полной темноте, но куда-то пропала та самая «интересность». Тирион, который раньше рубил правду-матку с остроумием заправского политика, вдруг начал шутить несмешно. Герои перестали плести кружева разговоров и начали просто носиться по карте с реактивной скоростью. И в итоге к концу ты осознаешь простую вещь: «Санта-Барбара» кончилась, начался аттракцион. Аттракцион красивый, оглушительный, от которого уши закладывает, но уже пустой. Настоящий кайф был именно в той неспешной, вязкой, шикарно одетой семейной драме первых сезонов. Там, где за столом Малого Совета решалась судьба континента, а по факту это выглядело как очень дорогая ссора на общей кухне в коммуналке. Так что если вы сомневаетесь, начинать смотреть или нет — заходите смело. Просто знайте: вы подписываетесь не на фэнтези про спасение мира. Вы подписываетесь на самую дорогую и безумно увлекательную мыльную оперу в истории телевидения. И если вы фанат именно словесных баталий, а не баталий драконов, ваша остановка — где-то в районе четвертого-пятого сезона. Дальше поезд следует в депо, где сценаристы в спешке разбивают красивый сервиз об стену. Но даже за это путешествие первых лет «Игре престолов» можно простить всё. Потому что когда убогое слово «интрига» вдруг одевают в латы и сажают на Железный Трон, за этим наблюдать действительно интересно.

В этом мире нет праведников, есть только временно выжившие. Сюжет берёт с места в карьер, когда благородный Эддард Старк (в исполнении Шона Бина) припирается в столицу наводить порядок. Наивный северный мужик искренне верил, что честь — это непробиваемый щит. На деле она оказалась гигантской неоновой мишенью прямо у него на лбу. «Брат сестру впотьмах зажал — так и начался скандал» Местная элита вертит геополитикой так же лихо, как и законами банальной генетики. Правящая королева Серсея Ланнистер (Лина Хиди) и её братишка Джейме Ланнистер (Николай Костер-Вальдау) хранят семейные ценности настолько глубоко внутри семьи, что со стороны это выглядит как лютый анатомический абсурд. Любая попытка докопаться до истины карается свободным полётом из окна высокой башни. Правосудие вершится кулуарно, а вместо адвокатов выступают наёмники с заточенными железяками. «Свадьба пела и плясала, а потом гостей кромсала» Выкинь из головы ванильные сказки со счастливым финалом. Здесь любой праздник переходит в массовую поножовщину быстрее, чем разгорается драка на сельской дискотеке. Главное правило выживания: не привязывайся ни к кому. Судьба пускает героев на фарш с холодным безразличием пьяного мясника. Идеально в этот тотальный хаос вписывается Тирион Ланнистер (Питер Динклэйдж) — циничный карлик с печенью из титана и языком острее валирийской стали. Пока остальные машут клинками, он пьёт вино и видит всех насквозь. На другом конце географии мёрзнет Джон Сноу (Кит Харингтон), чьё лицо перманентно выражает глубокое экзистенциальное непонимание происходящего. «Мать драконов жжёт мосты, с ней не перейдёшь на 'ты'» Тем временем на жарком востоке зреет локальный Армагеддон. Пепельная блондинка Дейенерис Таргариен (Эмилия Кларк) стремительно превращается из забитой разменной монеты в жёсткого полководца с собственной ручной авиацией. Её ящерицы-переростки устраивают идеологическим противникам прожарку до состояния хрустящей корочки. Это вам не дешёвые фокусы с кроликом из цилиндра, а полноценный тактический напалм. Древняя магия возвращается в мир с грацией потерявшего тормоза бульдозера, перемалывая привычные феодальные разборки в труху. «Отморозки прут толпой, за стеной у них запой» А далеко на севере грядёт настоящая коммунальная катастрофа. Ледяные мертвецы под предводительством Короля Ночи не ведут долгих переговоров и не требуют выкупа. У этой публики нет профсоюза, они просто хотят выключить свет во всём королевстве окончательно и бесповоротно. Пока упитанные лорды с пеной у рта делят неудобный стул из ржавых мечей, армия жмуриков медленно шагает навстречу глобальному похолоданию. «Короли играют в кости, а в итоге на погосте» Весь этот кровавый политический цирк держится исключительно на грязных интригах. Местные хитроумные пауки вроде Петира Бейлиша (Эйдана Гиллена) и лысого мастера над шептунами Вариса (Конлета Хилла) плетут липкие сети из масштабных предательств. Трон — это кусок холодного металла, который гарантирует своему владельцу лишь острую паранойю и преждевременный деревянный макинтош. Жизнь здесь оценивается дешевле пинты разбавленного пойла в придорожном борделе. Здесь благородство — это медицинский диагноз, власть — инфекция, передающаяся по наследству, а сама жизнь — лишь затяжной прыжок в промёрзшую могилу, где вместо Бога тебя встречает ухмыляющийся мертвец, наливающий штрафную стопку за упокой здравого смысла в мире обречённого тёплого мяса. 10 из 10