Сказки старого волшебника

В начале фильма я смотрела на экран скептически и не принимала ни излишнего осовременивания, ни странных интерьеров, сляпанных из подручных средств, ни наивных спецэффектов, ни Татьяну Васильеву в роли Злой Колдуньи. Мне также не нравились музыкальные номера (исключение - песня о Принцессе в исполнении Геннадия Гладкова). Принцесса и Принц не казались мне особенно привлекательными, хотя и хорошо смотрелись вместе... Но в конце фильма я плакала. Где-то, в какой-то момент он захватил меня так, что все его условности и буффонада стали неважны. На самом деле всё происходило постепенно. Мы хорошо знаем сказку о Спящей Красавице, но в фильме её умело перекроили так, что зритель не мог не остаться в растерянности и напряжении. Как может быть, что Принц появился так рано? Как может быть, что он уже влюбился в Принцессу, ведь ей только предстоит уснуть на сотню лет? Я была не на шутку заинтригована, и по мере второй серии интрига только нарастала. На пути Принца вставали препятствия, одно за другим, но благодаря своей верности он преодолевал их. Ведь только он один по-настоящему любил Принцессу. Самым страшным испытанием стали для него слова Колдуньи о том, что Принцесса будет с ним глубоко несчастна, и только это чуть не заставило его отступить. А ведь был ещё его молодой Ученик, который вполне мог оказаться сюжетным твистом. Для меня самыми пронзительными эпизодами фильма стали момент в Подземелье, где Принц нашёл старую надпись с признанием в любви, и момент, когда он в ужасе, в таком порывистом и правдивом жесте закрыл лицо, чтобы она не догадалась о его старости. Один этот жест примирил меня со всеми недостатками фильма. В нём была настоящая драма, глубокая драма. Ещё одна драматическая нота прозвучала в словах Хранителя, когда он встречается со Злой Колдуньей в спящем замке и так искренне, печально говорит ей: 'То, что ты сделала, ужасно... Зачем?'. В целом структура фильма напомнила мне 'Обыкновенное чудо'. Присутствовала рефлексия стороннего рассказчика, находящегося одновременно внутри сказочного пространства и над ним, и здесь также произошло чудо благодаря силе любви. Роль Джигарханяна была своего рода репликой на роль Миронова. Правда, здесь, в отличие от того фильма, присутствовал и выраженный антагонист. Также, как мне показалось, 'Сказку...' начинили большим количеством не абстрактной философичности, а конкретных отсылок - в частности, очень показательна песня о доносах. Переосмысление видится мне также в рассуждениях о том, что нельзя полагаться на Добрых Фей и пассивно ждать чудес, надо брать судьбу в свои руки. Но невольно я задумалась о другом: весьма точно изображено в картине, что зло не действует в соответствии с логикой нормального человека, оно слишком безжалостно. Ему можно угождать, льстить, заискивать сколько угодно, но зло не знает прощения, любви и снисхождения, оно пестует в себе только темноту. Впрочем, можно посмотреть на это и с другой стороны. Колдунью никто не любил, но все боялись. Почтительность и угодливость Короля и его слуг не были искренними - возможно, потому её обида и не угасла. Но разве Колдунья сделала хоть что-то хорошее, чтобы заслужить доверие и любовь окружающих? Нет. И в этом также проявляется эгоцентризм зла, способного обвинять других, но не искать причины в себе. На первый взгляд, это типичная картина середины восьмидесятых, с намешанными в кучу типажами, вольной трактовкой сюжетов и эффектами в стиле диско. Но она подействовала на меня неизмеримо сильнее, чем 'Принцесса на горошине' или то же 'Обыкновенное чудо'. Однозначно золотая коллекция советского кино.

Удивительный фильм, чего в нем только не намешано! Он и сказочный, и философский, и музыкальный, и для детей, и для взрослых одновременно. Во-первых, этот фильм воспевает чистую романтику вечной любви, с образами идеальных принца (обаятельный Антон Табаков) и принцессы (красавица Анна Исайкина), и не менее гармонично сочетающихся короля (Михаил Светин) и королевы (Людмила Крылова - реальная мама Антона Табакова). Эту линию иллюстрируют совершенно чудесные песни Григория Гладкова: 'Песня менестреля' о спящей принцессе (в кадре ее поет сам автор), 'Песня влюбленного принца', 'Песня принцессы'. Во-вторых, есть в нем грустно-философские моменты, связанные с образами опустившего руки хранителя сказок (Сергей Юрский), невсесильной доброй феи (Регина Разума) и постаревшего принца (неожиданно, Игорь Кваша). В-третьих, имеется политическая тематика с омерзительным новым королем (Евгений Евстигнеев), неотразимой злой колдуньей (Татьяна Васильева), непотопляемым министром (Армен Джигарханян). В-четвертых, комическая линия с непростым браком Синей Бороды и его жены (роли которых с задором исполняют Евгения Симонова и Александр Шаврин). Любопытно, что в фильме введена роль ученика принца для Дмитрия Полонского - настоящего супруга Евгении Симоновой на тот момент. В общем и целом, этот фильм не забывается и не теряется на фоне других сказок. Больше всего он похож на смесь мрачноватого 'Обыкновенного чуда' и светло-наивной 'Золушки'. Главный недостаток 'Сказок старого волшебника' - в неровности сценария. Прекрасным актерам, в сущности, нечего играть, их образы статичны, диалоги без искры и выдумки, линии не развиты. Сбивает с толку множество второстепенных героев (среди которых затесался интеллигентный людоед в исполнении Александра Демьяненко). То же можно сказать и о музыке - несколько замечательных мелодий выдержаны в классическом жанре, несколько в эстрадном, даже с элементами джаза. Похоже на небрежную склейку разномастных, но при этом талантливо снятых эпизодов. Не могу рекомендовать, как непреходящий шедевр, но все-таки хочется смотреть и пересматривать такое кино о торжестве добра, любви и бескорыстия.