Народ против Ларри Флинта

Есть фильмы, которые снимают, чтобы понравиться. А есть фильмы, которые снимают, чтобы вас разозлить. Чтобы залезть вам под кожу, надавить на самые больные мозоли и заставить спорить с самим собой. «Народ против Ларри Флинта» Милоша Формана — это не просто фильм. Это провокация. Это двухчасовой сеанс юридической, моральной и эстетической эквилибристики, после которого вы выходите из зала с одним-единственным, но очень важным вопросом: «А на чьей я, черт возьми, стороне?». История эта, на первый взгляд, — готовый материал для сатирического памфлета. Ларри Флинт. Неотесанный мужлан из Кентукки, который построил многомиллионную империю на продаже того, что принято называть «грязью». Его журнал «Хастлер» — это не «Плейбой» с его прилизанной, почти респектабельной эротикой. Это сырое, неприкрытое, вульгарное мясо. Это торжество дурного вкуса. И вот этот человек, этот торговец похабщиной, волею судеб становится центральной фигурой в борьбе за Первую поправку к Конституции США. За свободу слова. И в этом парадоксе — весь гений Милоша Формана. Человек, который бежал от тоталитарной цензуры в Чехословакии, приезжает в Америку и снимает фильм не о благородном диссиденте, а о самом отвратительном, самом неудобном из всех возможных героев. Потому что Форман, как никто другой, понимает простую, но страшную истину: свобода слова не нужна для того, чтобы защищать то, что нам нравится. Она нужна именно для того, чтобы защищать то, что мы ненавидим. Фильм — это не биография в привычном смысле. Это судебная драма. Но драма, разыгранная не только в залах суда, но и в спальнях, в стрип-клубах, в больничных палатах. Форман с хирургической точностью показывает нам всю жизнь Флинта — от его нищего детства до покушения, которое навсегда усадило его в позолоченное инвалидное кресло. И кто же этот Ларри Флинт? То, что здесь делает Вуди Харрельсон, — это за гранью. Он не играет. Он становится этим человеком. Его Флинт — это не герой и не злодей. Он — стихия. Он — вульгарный, громкий, невыносимый, но при этом дьявольски обаятельный и на удивление честный. Он не притворяется, что борется за высокое искусство. Он честно говорит: «Я продаю грязь. Но в свободной стране я имею на это право». И в этой его честности — больше достоинства, чем во всех проповедях его главного антагониста, преподобного Джерри Фалуэлла. А рядом с ним — две не менее важные фигуры. Его жена, Алтея, в исполнении Кортни Лав. Бывшая стриптизерша, наркоманка, которая в итоге сгорает от СПИДа. Это не просто «боевая подруга». Это его вторая половина, его трагическое зеркало. Их история любви — одна из самых странных, самых нездоровых и самых трогательных в истории кино. И его адвокат, Алан Айзекман (Эдвард Нортон). Он — наша точка входа. Он — респектабельный, интеллигентный человек, который сам в ужасе от своего клиента, но который понимает, что, защищая этого ублюдка, он защищает основы самой демократии. Форман снимает это кино без тени осуждения или восхищения. Он — беспристрастный наблюдатель. Он показывает нам Флинта во всей его неприглядности: вот он бросает апельсины в судей, вот он является в суд в подгузнике из американского флага. Но он же показывает нам и другую сторону: человека, который, будучи парализованным и постоянно страдающим от боли, продолжает свою борьбу. Вердикт Что удалось: Интеллектуальная провокация. Фильм задает самые неудобные вопросы о границах свободы слова и лицемерии общества. Сценарий. Скотт Александер и Ларри Карашевски написали один из лучших байопиков в истории, превратив судебные протоколы в захватывающую драму. Актерские работы. Харрельсон, Лав, Нортон — это идеальный ансамбль. Выступление Кортни Лав — это откровение, доказывающее, что она — не просто рок-звезда, а великая трагическая актриса. Что пошло не так: Единственный недостаток этого фильма в том, что он слишком честен. Он не дает вам простого ответа. Он заставляет вас сделать выбор: вы на стороне лицемерной, но «приличной» морали или на стороне отвратительной, но честной свободы? И этот выбор — чертовски неудобен. Заключение Финал, где Флинт, выиграв дело в Верховном суде, в одиночестве смотрит видеозаписи своей умершей жены, — это гениально. Вся его борьба, весь его эпатаж, вся его победа — все это оказывается лишь фоном для простой человеческой трагедии. «Народ против Ларри Флинта» — это не фильм о порнографии. Это фильм о свободе. О ее цене. О ее уродстве. И о том, что иногда самыми яростными и самыми нужными ее защитниками оказываются не благородные рыцари, а грязные, невыносимые, но чертовски честные ублюдки. 9 из 10

И, наконец, «Народ против Ларри Флинта» - главный скандал в фильмографии Формана и один из самых ярких контркультурных фильмов США в 1990-е. Смотря его впервые именно для этой статьи, не ожидал, что он приведет меня в такой восторг и в то же время в печаль, что такое невозможно в России. Это кино, конечно, не о первой поправке к американской конституции и ее защите юристами как национальной святыни. Это кино о личности, грязной, неприятной, но необходимой в любом свободном обществе, чтобы высвечивать ее недостатки. И вновь, как это часто бывает у Формана, о наследии контркультуры, изменившей современный мир. Жгучий политический посыл фильма был подстегнут участием Оливера Стоуна в качестве продюсера и приглашением на главную роль Вуди Харрельсона, уже прославившегося в то время в не менее скандальных «Прирожденных убийцах» все того же Стоуна. «Народ против Ларри Флинта» - лишь частично о судах вокруг «Хастлера», о порнографии здесь мало сказано, ведь адвокат Флинта в блистательном исполнении Нортона защищал вовсе не ее и даже не первую поправку, а право человека жить и мыслить, как он хочет, даже если это не нравится всем остальным. Со времен «Пролетая над гнездом кукушки» в фильмографии Формана не было столь спорного фильма, но на этот раз «Оскар» он не получил, не те были времена, но зато фильм оценили в Берлине, дав ему «Золотого медведя». Наверное, в России нет сейчас картины актуальнее: недаром, самыми мощными и смешными вышли сцены неуважения Флинта к суду, когда он надевает подгузники цвета американского флага. У нас такое, конечно, невозможно. Начав неудачную карьеру в середине 1970-х в сфере стриптиз-баров, герой Харрельсона вскоре переключился на издание журнала, раз за разом проигрывая суды вокруг него, но лишь, потеряв почти все, он добился своего в конце 1980-х. Ларри Флинт – подлинное дитя контркультуры, запутавшееся в полигамии, алкоголизме и наркомании, фильм его и не оправдывает, задача Формана иная – показать, как в нормальном обществе защищаются права личности, противостоящей большинству. Демократия – это защита не прав большинства, как привыкли думать, но прав личности. Судя по «Народу против Ларри Флинта», она дает сбои нередко, особенно, когда эта личность неприятна и раздражает всех – англосаксонских белых протестантов, ФБР, прессу. Ведь Ларри Флинт разрушает сам себя и даже жизнь своей жены, но это не повод обличать и судить его. Большой удачей стало приглашение на главную женскую роль жены Флинта Алтеи Кортни Лав, тоже прошедшей не один суд в свое время, она играет здесь практически саму себя – стерву и наркоманку (зато как не похожа она на себя в «Человеке на Луне»). Вместе с Харрельсоном они создают мощный и яркий дуэт, даже лучший, чем с Джульетт Льюис в «Прирожденных убийцах» (там заправляла мужская сторона, здесь они равноправны). «Народ против Ларри Флинта», снятый через семь лет после провала «Вальмона», стал первой картиной Формана в 1990-е, правда, куда лучше выражающий дух этого десятилетия, чем даже фильмы Стоуна и Тарантино. Ведь 1990-е не просто так считают эпохой нового варварства, обнуления прежних культурных кодов. Это было время излета последних сил контркультуры, наконец-то вздохнувшей свободно после боев с неоконсерватизмом в 1980-е, вместе с тем это было время тупика, когда бывшие комбатанты 1960-х уходили разве что в академическую науку, но в массе своей просто разрушали собственные жизни, разочаровавшись в возможности реализовать прежние идеалы. Не стал исключением и Ларри Флинта с Алтеей – показав их историю, ничего не смягчая и не оправдывая, Форман вместе с тем высказывался и о себе самом, своих собственных победах и поражениях в Голливуде, где прошла большая часть его жизни. К концу ее он пришел к полному разочарованию в ценностях либерализма и контркультуры (что видно в «Призраках Гойи»), но он остался, как и его герои до конца предан их основной идее – праве отдельного человека «трясти систему», если он считает ее несправедливой.