Рэмбо: Первая кровь

Есть фильмы, которые похожи на лекцию. А есть фильмы, которые похожи на крик. Безмолвный, сдавленный, полный боли крик, который вырывается из самой глубины души. «Рэмбо: Первая кровь» — это не боевик. Забудьте. Все эти продолжения, с их пулеметами, луками и миллионами трупов, — это жалкая, убогая пародия. Оригинальный фильм — это нечто иное. Это трагедия. Это портрет человека, который вернулся с войны, но война так и не вернулась с него. В 1982 году, когда Америка, зализав раны после Вьетнама, пыталась делать вид, что все в порядке, появился этот фильм. И он, как осколок шрапнели, впился в самое сердце этой лицемерной самоуспокоенности. Это не просто история о ветеране. Это приговор. Приговор стране, которая сначала превращает своих сыновей в идеальные машины для убийства, а потом выбрасывает их на свалку, требуя, чтобы они снова стали «нормальными». Сюжет, на первый взгляд, — классический триллер. Бывший «зеленый берет» Джон Рэмбо приходит в маленький городок, чтобы навестить своего боевого товарища. Но товарищ умер от рака, вызванного «Агентом Оранж». А местный шериф, этот мелкий, самодовольный царек, видит в Рэмбо не героя, а грязного бродягу-хиппи и пытается выдворить его из города. Это не просто завязка. Это искра, которая поджигает пороховую бочку. То, что происходит дальше в полицейском участке, — это не просто издевательства. Это — флешбэк. Это Вьетнам. Унижение, боль, беспомощность. И в этот момент машина, которую так тщательно конструировали в армии, дает сбой. Нет, она не ломается. Она включается. Рэмбо перестает быть человеком. Он становится машиной. И он делает то, чему его учили лучше всего: выживает и уничтожает врага. И вот здесь фильм превращается из социальной драмы в гениальный, почти первобытный триллер. Рэмбо в лесу — это не человек. Это стихия. Это призрак. Он не убивает (и это важно! в первом фильме он не убил ни одного человека напрямую). Он калечит. Он унижает. Он использует против этих самодовольных провинциальных копов все те навыки, которые ему привили для борьбы с вьетконговцами. Он — идеальный партизан на своей собственной земле. Но главный конфликт фильма — это не Рэмбо против шерифа. Это Рэмбо против своего создателя. Против полковника Траутмана. Ричард Кренна в этой роли — великолепен. Его Траутман — это не злодей. Он — Пигмалион, который пришел посмотреть на свою взбунтовавшуюся Галатею. Он — единственный, кто понимает, с кем они имеют дело. Его знаменитый диалог с шерифом — это вся суть фильма: «Я пришел не спасать Рэмбо от вас. Я пришел спасать вас от него». Он гордится своим творением. И он же понимает весь его ужас. Но настоящий шедевр — это финал. Тот самый финальный монолог Сильвестра Сталлоне. Да, Сталлоне. Актер, которого принято считать тупым качком. Здесь, в этих последних пяти минутах, он выдает такой уровень трагической, сдавленной, почти истерической боли, на который не способны иные «великие драматические актеры». Его Рэмбо, этот несокрушимый суперсолдат, рыдает, как ребенок. Он кричит не о войне. Он кричит об унижении. О том, что он мог управлять техникой на миллионы долларов, а дома не может устроиться даже на автомойку. О том, как его, героя, в аэропорту встретили протестующие и назвали «убийцей детей». В этом крике — вся боль целого поколения. Поколения, которое отправили на войну, а потом сделали козлами отпущения за ее провал. Вердикт Что удалось: Трагическая глубина. Это не боевик, а мощнейшая драма о посттравматическом синдроме и о том, как война калечит души. Сильвестр Сталлоне. Это, возможно, лучшая и самая недооцененная его роль. Он создал не ходячую машину для убийства, а глубоко трагический, сломленный образ. Атмосфера. Мрачные, дождливые леса, ощущение загнанности и безысходности — фильм создает идеальную среду для этой истории. Что пошло не так: Единственный грех этого фильма — это его сиквелы. Они взяли сложный, трагический образ, выкинули из него всю боль и рефлексию и превратили его в карикатурного, машущего флагом супергероя. Они предали все, о чем кричал этот фильм. Заключение «Рэмбо: Первая кровь» — это не просто классика боевика. Это один из самых важных и самых честных фильмов о последствиях войны. Он не прославляет насилие. Он показывает его как болезнь. Как вирус, который, попав в человека, остается с ним навсегда. И финальный крик Рэмбо — это не крик солдата. Это крик целой нации, которая так и не смогла оправиться от своей самой позорной войны. 9 из 10

Сегодня имя Сильвестра Сталлоне прочно ассоциируется с двумя культовыми персонажами его большой фильмографии - боксёром Рокки Бальбоа и наёмником (по совместительству ветераном войны во Вьетнаме) Джоном Рэмбо. Причём второй во многом повлиял на развитие жанра боевик в 1980-х, открыв эпоху маскулинных героев и ураганного экшена. И началась эпоха с выходом на экраны фильма Теда Котчеффа «Первая кровь» (он же «Рэмбо: Первая кровь»). В основе сюжета картины был положен одноимённый роман-бестселлер Дэвида Моррела 1972 года о маленькой партизанской войне, которую развязал бывший «зелёный берет» с шерифом провинциального американского городка. Но, несмотря на успех первоисточника, и вообще затрагиваемую тему посттравматического синдрома ветеранов боевых действий, по которой уже были поставлены и «Таксист» Скорсезе, и «Охотник на оленей» Чимино, и «Апокалипсис сегодня» Копполы, производство экранизации никак не могло начаться. Даже с исполнителем главной роли долго не могли определиться, пока на кандидатуре Сталлоне не настоял Андрю Вайна из студии «Сarolco Picturies» (хотя у актёра в тот момент кроме двух частей о «Рокки» не было успешных картин за плечами). Отвечая на «вечный» вопрос киноманов что лучше - книга, или фильм, я бы ответил по отношению к «Первой крови» так, что одно другому не мешает. Всё-таки главные герои получились настолько разными, что смещение некоторых акцентов в другую сторону не делает экранного Рэмбо хуже литературного. Более того, по книге Рэмбо и вовсе кажется кровожадным психом, скорее антагонистом, нежели шериф Тизл, ветеран Корейской войны. В фильме же Рэмбо показан гуманистом, нападающим на преследователей, но не убивающим (в то время как шериф с подчинёнными напротив воплощают беззаконие и вседозволенность с элементами садизма). Экранному Рэмбо можно проникнуться симпатией, посочувствовать, понять. Даже если абстрагироваться от конкретной ситуации, показанной в фильме. История Рэмбо тем интересна, что не является уникальной, а вполне может быть понятной иностранцам. Потому как проблема ветеранов боевых действий с постравматическим синдромом, стремящихся «на гражданке» найти себя, не является чисто американской. В том же Советском Союзе, где «Рэмбо: Первая кровь» был хитом видеосалонов, в те же годы возвращались воины-интернационалисты из Афганистана с похожими проблемами. А спустя несколько лет, уже в Российской Федерации, когда была война в Чечне, именно тогда и появился на экранах Данила Багров из культового фильма «Брат» Алексея Балабанова, как образ «нашего Рэмбо». Конечно если оценивать на фильм исключительно как боевик, то «Первая кровь» скорее разочарует зрителя. Хотя насилие и жестокость здесь присутствует, акценты смещены в сторону социальной драмы, а не в регулярные драки и стрельбу с кучей трупов. В этом плане сиквелы «Рэмбо» преуспели. Но тем не менее, фильм всё равно хорош и по-прежнему смотрится с интересом. Даже сам Сталлоне называл свою игру в первом «Рэмбо» одной из лучших в карьере (чего стоит его финальный монолог перед бывшим командиром). Так что как ни крути, а «Рэмбо: Первая кровь» - классика, ставшая началом не только франшизы о Джоне Рэмбо, но и мегакрутых боевиков 1980-х. 8 из 10