Новые времена

Прежде, чем высказывать своё мнение о “Новых временах”, я должен отметить, что для меня это не первый, и даже не сто первый фильм 1930-ых годов. Замечу также, что немое кино является для меня не диковинкой, а объектом лютого обожания. Сама по себе идея выпустить немой фильм в 1936 году, когда на наличие звука перестали обращать внимание точно так же, как на вдыхаемый лёгкими воздух, была очень смелой и рискованной. У Чаплина было два пути: продемонстрировать зрителю нечто совершенно невиданное или действовать по отработанной схеме... К сожалению, он добросовестно реализовал второй подход. Операторская работа здесь намного примитивнее даже немого кино времён “Ревущих Двадцатых”. Сцены в основном статичные, а если камера и передвигается, то делает это по всем правилам начала прошлого века. Крупного плана удостаивается исключительно Годар. Если технические приёмы воскрешают в памяти 1910-ые годы, то качество юмора заставляет вспомнить Каменный Век. На свет Божий вытащили самые затасканные, а порой и тошнотворные шуточки: актёрам размазывают по лицу содержимое тарелки, дают под зад коленом, бьют дубинкой по голове, их животы громко урчат, а платком вытирают сопли в носу. Даже странно, что в дополнение ко всем ужимкам и прыжкам герои фильма не пускают ветра... Зато Чаплин пускается в погоню за женщинами, изображая всякие похабные движения гаечными ключами и запихивает в рот напарнику целую курицу, поливая её какой-то жидкостью. В балагане на сельской ярмарке такое зрелище пройдёт на ура – но всё-таки перед зрителем разыгрывается не пантомима “как пожрал я под станком”, а комедия великого Чаплина... Любой специалист по кино при обсуждении этого произведения, словно мантру, повторяет тезис о противостоянии маленького человека и огромного промышленного монстра... Кажется, будто “Новые времена” специально путают с “Метрополисом” Фрица Ланга. “Сюжет” Чаплинской комедии заключается в том, что сначала зрителю демонстрируют какие-то кривляния на заводе, затем – в тюрьме, потом – на улице и далее по схеме. Меняются лишь декорации, а скоморошеская суть остаётся неизменной. Такой подход вполне сгодился бы для какой-нибудь короткометражки 1918-ого года, но не для ленты длиной почти полтора часа. В картине всего два главных персонажа – непосредственно Чаплин и его супруга, Полетт Годар. Все остальные – безликая массовка. В картине даже нет полноценных героев второго плана: сиротки, претендующие на эту роль, оказались быстро заметены под ковёр государственной опеки. Финал комедии ставит в ней убедительную точку или, скорее, забивает последний гвоздь в крышку гроба. Вновь оказавшись на обочине жизни, Чаплин бросает Годар затёртую до пошлости реплику типа “никогда не сдавайся”, затем натянуто улыбается, и пара уходит за горизонт... Если кому-то покажется, что в те времена подобное не было шаблоном – немедленно выкиньте эту мысль из головы. За 9 лет до “Новых времён” героиня Клары Боу, ранее не отличавшаяся особым красноречием, произносит в фильме “Крылья” такие воодушевляющие слова, до которых Чаплин дойдёт лишь в “Великом диктаторе”. В 1933-ем финальная сцена, развернувшаяся при схожих обстоятельствах в драме “Герои на продажу”, была обыграна куда честнее и пронзительнее. Что же получается? Это не фильм про маленького человека: в главных ролях тут никакие не Бродяга с Девушкой, а Чаплин и Годар, которые пытаются изображать простых людей, до которых им, как до светлого будущего по грунтовке. Собственно, это даже не фильм, а просто аттракцион для маленького человека: примитивные шуточки, дурацкие ситуации и мораль в духе “ничего, и так сойдёт, счастье скоро к нам придёт”... И тут, если найти в себе силы отмахнуться от восторженных оценок широкой публики, возникает подлый вопрос: зачем вообще было такое снимать?.. Даже людям, далёким от этой темы, вероятно, приходилось слышать душераздирающие истории про то, как актёры и режиссёры немого кино не смогли приспособиться к появлению звука и были вынуждены оставить дело всей жизни. Безусловно, доля правды в этом утверждении есть – так, Дэвид Гриффит и Мэри Пикфорд остались классиками немого кинематографа, толком не сумев влиться в новую эпоху... Однако Джон Форд, Рауль Уолш, Лоретта Янг, Ричард Бартелмес, Джоан Кроуфорд, Лайонел Бэрримор и многие другие смогли достойно показать себя как в Прежние, так и в Новые времена. За просмотром этой неуклюжей поделки, возникает чувство, будто Чарли Чаплину просто нечего было сказать в звуковом кино; при этом сидеть сложа руки ему мешала собственная гордость и он решил посмотреть на изменившуюся реальность свысока. Главное, чтобы фильм был немым, шутки – давно отработанными, а в главной роли блистал сам виновник торжества, сопровождаемый миловидной актрисой. В этом смысле поведение Чарли очень напоминает героиню Нормы Десмонд из “Бульвара Сансет”, которая, будучи ведущей актрисой 20-ых, отказывается воспринимать изменившуюся жизнь, продолжая жить далёким прошлым. Весьма характерно, что Глория Свенсон, сыгравшая Десмонд, тоже смогла полноценно влиться в звуковое кино. А Чаплину, волей-неволей, пришлось эволюционировать и приниматься за работу над фильмами нового типа, не ограничиваясь единственной звуковой сценой, где он поёт какую-то абракадабру... Мне не понравились шутки ниже пояса, натянутая улыбка и бессмысленные реплики, хотя пара-тройка моментов пришлась по душе: 4 из 10

В 1936 году, когда звуковое кино из революционного открытия превратилось в повседневную рутину, а «Великий немой» уже вроде бы согласился тихо занять свое почетное место в Истории, только легендарный Чаплин со своей бешеной популярностью мог позволить себе сделать свой очередной фильм почти полностью немым и удержаться при этом на плаву. А ведь Новые Времена предупреждали, что с ними вообще-то шутки плохи - например, крупнейший режиссер Эрих фон Штрогейм, один из самых упрямых приверженцев немого кино, вовсе вынужден был в расцвете сил и лет завершить свою режиссерскую карьеру (хотя как актер еще не раз напоминал о себе, появившись в том числе в выдающихся лентах «Великая иллюзия» Ренуара и «Бульвар Сансет» Уайлдера). Правда, и в фильме «Новые времена» отдельные сцены сопровождаются звуковыми эффектами - но это тот самый случай, когда благодаря техническим новшествам картина обрела не звук, а Голос. Итак, маленький Бродяжка прошел через страсти и соблазны «Золотой лихорадки», побывал на фронтах Первой мировой войны (стать двойником Гитлера во время Второй ему еще предстоит), испытал искреннее счастье отцовства и сомнительное счастье семейной жизни, волею своего неутомимого создателя бывал вынужден выступать в самых разных ролях и ипостасях, но неизменно находил в себе силы и сохранять себя, и дарить радость другим, а в финале обычно просто уходил в горизонт, отказываясь от всякой награды. Теперь обаятельному герою предстоит новое тяжкое испытание - испытание Новыми Временами. Мир поражен Великой Депрессией, а скромных рабочих с фабрики так и норовят подменить хитроумными машинами - и перспектива остаться без средств к существованию становится все более угрожающей. Новый поединок Личности и Общества, Духа и Материи проходит по новым, беспощадным правилам: можно проявить ловкость и выйти победителем из схватки с боксером-тяжеловесом (как в «Огнях большого города»), нехитро убежать от неповоротливого полицейского, и даже газовая атака порой щадит счастливчика в окопе - но жернова прогресса безжалостны, и Бродяжке предстоит проявить всю свою изобретательность и силу духа, чтобы не только подарить зрителям минуты искреннего смеха, но и показать им удивительный пример неистощимого оптимизма и несгибаемой верности самому себе. И когда Бродяжка, растерянно разводя руками перед лицом жаждущей зрелищ публики, вдруг собирается с мыслями, набирает в грудь воздуха и... начинает петь - и из уст Чарли Чаплина, пионера и символа немого кино, к восторгу одних зрителей и ужасу других впервые вылетают самые настоящие звуки, - лишь поначалу это может показаться признанием поражения и готовностью выкинуть белый флаг. Песня-то оказывается просто бессмысленным набором слов, а самое главное артист все равно показывает пантомимой, убеждая, что слова для него все еще неважны, и что подлинные личности до конца остаются собой, а настоящему искусству безразличны языки и средства. И это уже не Бродяжка, но сам Чарли Чаплин с достоинством вступает в новый мир звукового кино. Конечно, впереди и режиссера, и человечество поджидают новые испытания и потрясения, и мир будет полуразрушен самой страшной (ещё пока) войной в мировой истории, и сам режиссер будет вынужден отправиться в изгнание в пору «охоты на ведьм» (впрочем, Европа встретит великого комика с распростертыми объятиями). Но несмотря ни на что, Чаплин еще не раз подарит своим благодарным зрителям замечательные плоды своего легкого, изящного, искрометного и подлинно человечного искусства, собственным примером раз за разом напоминая, что настоящие люди всегда сохраняют свое лицо и свою душу - и в Страшные Времена, и в Новые Времена. 10 из 10