Вход в пустоту

Гаспар Ноэ - специфический режиссер. Он может легко сделать фильм из насилия, неона и слез. Иногда эти фильмы имеют злую и даже ужасающую ауру. Иногда имеют созидательное и мягкое настроение. 'Вход в Пустоту' - это мягкий (по меркам Ноэ) фильм и жестокий по меркам зрителей. Жестокость тут своеобразная. Вас будут мучить стробоскоп-сценами, а сам фильм это полет души в течении 2 часов. И в этом оригинальность Ноэ. Фильмы от первого лица мы видели ранее, но фильмы о таком 'опыте' я не лицезрел прежде. В неоновом Токио, герой получает ранение и он покидает свое тело. Далее, мы видим скитания по городу (хотелось бы назвать его 'Токийский Скиталец', но это уже другой фильм), его переживания и воспоминания. Фильм пропитан какой то грустью. Я подчеркну слово 'какой-то'. Вроде герой умер, его воспоминания тяжки, но он наконец может быть свободен. И есть радость в его 'свободе'. Единственное, что его гложет - это судьба его сестры. За которой он и следит призрачным око. Кино не скрывает, что берет свои мотивы из Тибетской Книги Мёртвых. А принцип реинкарнации - это лишь его малая часть. 'Вход в Пустоту' - это фильм-размышление, фильм-ощущение, фильм-опыт. Я его рекомендую, потому что он не похож ни на один фильм.

«Вход в пустоту» Гаспара Ноэ — не фильм. Это трип, опыт, смерть изнутри, галлюцинация, сон, который проживаешь от первого лица. Я — главный герой. Я — мёртв. Моё тело лежит на полу грязного токийского клуба. А я — капля сознания, вытекающая наружу. И я всё ещё чувствую. Всё ещё помню. И теперь я лечу. Сквозь стены, сквозь город, сквозь жизнь. Я вижу сестру, с которой был неразрывно связан. Я вижу детство, разрывы, боль. Слишком много боли. Я в петле. Я в памяти. Я — пленник прошлого. Камера — это мои глаза. Она не останавливается. Она парит, кружится, обрушивается. Нет логики, нет хронологии. Есть только поток. Цвет. Свет. Звук. От первого лица смерть кажется не концом, а бесконечным тоннелем, выстроенным из воспоминаний, боли и света. 'Вход в пустоту' — как ЛСД, где реальность расклеивается на слои, а душа — не метафора, а объектив, через который ты проживаешь заново страх, любовь, привязанность, вину. Оно не умоляет, не жалеет, не судит. Оно просто наблюдает. И заставляет чувствовать — до онемения, до дрожи, до состояния, когда ты сам не понимаешь, жив ты сейчас или уже нет. Токио — живое, пульсирующее тело. Гаспар Ноэ показывает город не снаружи — он входит в него, как в сознание. Я думаю: когда я умерла, стало ли легче? Нет. Стало яснее. Все мои выборы — вспышки на неоне. Все мои чувства — кадры в ленте, которая мотается назад. Это не фильм, который можно «оценить». Не тот, о котором говоришь: «мне понравился». Здесь не про нравится. Здесь про узнал ли ты себя. Это портал. Личный, интимный, голый. Сюжет здесь вторичен. «Вход в пустоту» — поток: телесный, гипнотический, беспощадно красивый. После просмотра приходит понимание: «пустота» — не отсутствие. Это пространство, полное тебя. До последней мысли. До последнего дыхания.