Ты, живущий

Ты, живущий Я заметил такую тенденцию в современном кинематографе, что самые талантливые и гениальные режиссеры снимают свои фильмы очень редко, потому что снимать хорошие фильмы действительно трудно. У шведского режиссера Роя Андерссона всегда большие промежутки между фильмами. Иногда они могут затянуться на десять лет, но когда у него все-таки выходит новый фильм, то я уже заранее знаю, что он будет как минимум очень хорошим. Фильм “Ты, живущий” забрал в себя все мысли режиссера, которые он не успел донести в фильме “Песни со второго этажа”. Нужно быть ненормальным человеком, чтобы начать пересказывать сюжет данного фильма, потому что это просто невозможно. Сам режиссер назвал свой фильм разными живыми картинками. В этом фильме очень много героев и все они проживают свои маленькие жизни в этих картинках. Когда я посмотрел первый раз на лицо Роя Андерссона (была фотография, где он сидит с очень грустными глазами), то я сразу подумал, что этот человек снимает печальные фильмы. Данный фильм можно назвать грустным, но не скучным. Учитывая небольшой хронометраж фильма (примерно один час и двадцать пять минут) он смотрелся очень легко. В фильмы были моменты, которые очень сильно удивили. Особенно никогда не забуду половой контакт толстой женщины и худого мужчины. Вот что значит реалистичный секс! Развеселил момент с человеком, который дергал скатерть вместе с посудой. И был восхищен моментом, когда музыкант с девушкой сидит в квартире и играет на гитаре, а квартира движется. Я понимаю, что бесполезно вам рассказывать про этот фильм! Просто если вы хотите посмотреть настоящий авторский фильм, то этот фильм не стоит обходить стороной. В Голливуде никогда не смогут снять такой сильный фильм. Этот фильм снят про то, что люди уже давно умерли внутри и их уже никто не сможет понять. Грустно, но это чистая правда…

После «Песен» Рой Андерссон, казалось, нашёл свою стезю. «Ты, живущий» является полным продолжением той ленты, равнозначным способом используя повествование по раздельным сценам, иногда, с периодичностью, имеющими своё продолжение, равно как и продвигая идею апокалипсиса для низких и безвозвратных слоёв общества. Тут тебе и электрический стул за сервиз, и подсчёт финансов под занятие любовью, и дом-путешественник, и занимательная продажа ковров, и такса, которую тащат из одной стороны кадра в другую. По сравнению с «Песнями», швед намного меньше и, при этом, значительно неудачно, использует попытки насмешливого абсурдизма, иногда выдавая эпизоды, не имеющие в своём основании комической подоплёки и поворотного момента, в данной ленте не создаются причины для улыбок, хотя именно этим – своим сюрреализмом, испещрённым визуальным юмором, - и прославилась его самая значимая работа. Гротеск тут показателен – щедринские аллюзии вызывают здесь размеренное восхищение, но никак не эмоции. «Ты, живущий» также не имеет и боевого, раскрашенного пустынным низом, презрения к обществу и издевательствам над ним. Нынешние герои оказываются более скучной и серой консистенцией, происходящее с ними показывает очередную безысходность выбранного им пути, пути ожидания, пути угнетённого бездельничества. Скандинавская медлительность, скованная дождевиком, изрядно промокшим под этими «тучами», которые и являются основной палитрой творчества Роя Андерсона, закрывает любой свет в конце тоннеля, когда-либо открывшийся им, и предрекает скорейший исход, исход внутренний, как разрушение собственного мира. Режиссёр, хоть и жидко посмеиваясь над ними, проявляет к ним в этот раз несказанное сочувствие, позволяет им повторять свои ритуалы и уходить с лица экрана, оставляя место другим, точно таким же. Единственным, что выигрывает в выбранной сфере сравнения, является задний план, который режиссёр использует намного удачнее, чем прежде, и ещё больше оживляет мини-историю движением не камеры, перед героем, а движением персонажей и обстановки позади них. Особенно идеальна в этом плане сцена медового месяца – путешествие играющего жениха и его невесты по железной дороге в собственном доме, что первоначально видно лишь через маленькое окно с левой стороны, а затем раскрывается полноценно, сначала пассажирами вокзала, заглядывающими в окно, после чего приоткрывает остальные этажи видом со стороны вокзала. Обидно только в одно – в этой ленте нечего выделять. Один раз рассуждая про сюрреализм и абсурдизм «песен», повторение «живущего», добавляет лишь количество сцен в общую галерею, больше неудачных, не имеющих в себе ни очертания сюжета, ни многомерность пространства, ни взгляд, препарирующий взгляды традиционные, однако всё столь же принимающими на свою душу приближающийся конец света.