Миссия: невыполнима 2

Дело легло на мой стол в виде помятой папки с грифом «Биологическая угроза». Но пахнет от неё не вирусами, а дешевым гелем для укладки волос и жжёной резиной. Открываем первый лист протокола. Итан Хант (Том Круз) болтается на отвесной скале где-то в Юте без страховки. Зачем? Какая оперативная необходимость заставляет топ-агента рисковать казенной шеей в свободное время? Ответ — нарциссизм в терминальной стадии. Это не шпионский триллер, господа присяжные, это акт самолюбования, задокументированный на пленку. Солнцезащитные очки со встроенным самоуничтожающимся брифингом картинно летят в пропасть — улика номер один. Здесь жгут бюджет ради эстетики взрыва, а не ради логики расследования. Режиссёр превратил засекреченного оперативника в рок-звезду, и это диагноз всему грядущему цирку. ВИРУС В БАГАЖЕ — МИР НА МАНЕЖЕ Фабула этого замеса проста, как мычание пропитого информатора. Существует искусственная зараза — вирус «Химера», дрянь, сжигающая эритроциты быстрее, чем дешевый бурбон убивает нейроны. В комплекте идет антидот «Беллерофонт». И какой-то гениальный учёный в лабораторном халате решает, что пронести эту биологическую бомбу в собственной крови на обычный пассажирский рейс — потрясающая идея для транспортировки. Спойлер для тех, кто верит в деда Мороза: план — дерьмо. Груз перехватывают прямо в воздухе с изяществом мясного топора. Тупик. Глобальная пандемия стучится в двери, а у нашего дырявого ЦРУ в рукаве только один козырь — парень, который слишком занят покорением горных вершин. Ему ставят задачу найти заразу, но для этого нужно завербовать профессиональную воровку, которая, по удачному стечению обстоятельств, грела постель главного подозреваемого. Классическая оперативная подстава. И на этой ноте я захлопываю папку с сюжетом. Дальше мы копаемся только в мотиве и порохе. «Двойник страдает, ствол угрожает» Вскрываем главного фигуранта. Заноза в заднице глобальной безопасности — Шон Амброуз (Дюгрей Скотт). Этот субъект — бывший дублёр Ханта. Отработанный материал Конторы, который устал быть тенью и решил открыть свой стартап по шантажу фармацевтических гигантов. Его мотивация? Бабки и акции. Банально до тошноты. Никакой идеологии мирового господства, никаких сложных архитектурных схем по очищению человечества. Обычный рэкетир дорвался до пробирки с концом света. Амброуз страдает острой формой шизофрении: он маниакально копирует привычки Ханта, натягивает на себя его резиновое лицо и комплексует из-за вторичности. Следствие установило: антагонист здесь — просто обиженный клерк с манией величия. Но, чёрт возьми, как он технично и хладнокровно отрезает пальцы сигарной гильотиной проворовавшемуся шестёрке. За эту первобытную, грязную жестокость в корпоративных интерьерах я ставлю ему жирный плюс в карму. Мужик работает грязно, но с огоньком. СБРОД В СБОРЕ — ЛОГИКА В ГОРЕ А теперь пройдёмся по второстепенным дегенератам, без которых этот карнавал был бы неполным. Найя Нордофф-Холл (Тандиве Ньютон) — элитная воровка, чья профессиональная квалификация на экране сводится к умению носить платья с экстремальным декольте и томно дышать в камеру. Её вербуют через постель — вершина тактики спецслужб! Внедрение в стан жестокого террориста проходит с грацией пьяного бегемота в посудной лавке, но Амброуз, ослепленный внезапным приливом тестостерона, упорно игнорирует красные флаги. Дальше в нашем списке системный администратор на выезде — Лютер Стикелл (Винг Реймз). Единственный мужик с зачатками разума во всей этой шарашке. Сидит за мониторами, потеет в дизайнерской кожаной куртке посреди австралийского пекла и задаёт логичные вопросы, на которые Хант кладет большой калибр. И, конечно, австралийский пилот Билли Бэрд (Джон Полсон) — типичный легализованный контрабандист, функция которого сводится к пилотированию вертолёта и демонстрации белоснежных зубов. Это не оперативная группа захвата, это сброд с улицы. С такими напарниками проще пустить себе пулю при чистке табельного, чем спасать мир. Отдельно упомянем жадного гендиректора Джона МакКлоя (Брендан Глисон). Этот жирный боров ради монополии на вакцину готов похоронить миллионы. Глисон играет корпоративную мразь так убедительно, что хочется лично надеть на него наручники и выкинуть ключи. «Для меня снимать экшен-сцену — это как ставить танец. В перестрелке должна быть своя хореография, ритм и музыка» © Джон Ву — Режиссёр «Резина на роже, пуля под кожей» Вскрываем сценарные нарывы. Операция трещит по швам из-за маниакальной одержимости обеих сторон резиновыми масками. Серьёзно, вы там в ЦРУ клей нюхаете? Это не шпионаж, это шоу дешевых иллюзионистов в привокзальном баре. Каждый второй встречный оказывается либо переодетым Хантом, либо Амброузом, либо вообще чёрт знает кем. В какой-то момент физика и логика мира просто выпрыгивают в окно. Почему обученные наёмники не стреляют в упор, а ждут, пока герой сделает сальто? Почему финальная разборка превращается в рыцарский турнир на спортивных мотоциклах, где два идиота сливаются в воздухе в смертельном объятии, игнорируя законы гравитации? Это нарушение всех базовых протоколов выживания. Но тут я обязан поднять свою стопку и выпить залпом. Постановщик этого безумия знает толк в кинетическом насилии. Когда начинается пальба, ты физически забываешь про тупой сценарий. Замедленная съёмка, разлетающиеся искры, акробатика с двумя стволами наперевес. Хант скользит по полу лаборатории, как по маслу, раздавая свинцовые комплименты прямо в черепа. Это грязный, баллистический балет. Режиссура экшена здесь — чистый, неразбавленный криминальный шедевр. Да, они выкинули мозги на помойку, но залили в баки такое высокооктановое топливо, что экран плавится. Когда настоящий нож останавливается в миллиметре от настоящего зрачка Круза — ты задерживаешь дыхание. Это работа виртуозного мясника, который плевал на реализм ради идеального кадра. А эти белые голуби, летящие сквозь пламя? Абсурдная, китчевая пошлость, возведённая в ранг искусства. Итог расследования очевиден. Пациент мёртв как интеллектуальный детектив, но жив и брыкается как адреналиновый наркоман на стероидах. Они променяли холодную паранойю на пылающий MTV-клип, где пистолеты никогда не нуждаются в перезарядке. Это дело не подлежит пыльной архивации, оно навсегда приколочено к доске позора золотыми гвоздями. Когда резиновая маска прирастает к лицу крепче офицерской совести, а мотоциклы ревут громче инстинкта самосохранения — остаётся только нажать на курок и раствориться в кровавом слоу-мо под гитарный перегруз. 6 из 10

После успеха первой части и открытого финала нас помещают в стремительное, растянутое продолжение, в котором замедленного движения эпизодов в кадре больше, чем экранного времени Тома Круза. Первая часть хронометража ещё держит нас в напряжении, интригует, но последний час повествования будто служит растягиванием хронометража для кинотеатрального релиза картины. Масштабно, но очень глупо. Тупые герои, очень удобная позиция для Итана Ханта, отсутствие логики и эпичные кадры в замедленном действии. Каким получился сиквел отличного боевика про шпионов? Слепленным из всех возможных клише 2000-х Франкенштейном боевиков. На кону опасный вирус, который убивает носителя в течение суток. Зрителю показали учёного и опасные махинации злодеев, чтобы дать миру новую опасность, с которой может справиться только Итан Хант. Глава подразделения сменился (вместо Джона Войта у нас Энтони Хопкинс), поэтому после опасных каскадёрских трюков Тома Круза, нас вводят в игру. Интрига с раскрытием главного антагониста и его команды выполнена великолепна. Персонаж Дюгрея Скотта не просто какой-то масштабный линчеватель, а имеет особую связь с Хантом, что делает его опасным и продуманным злодеем (в первую половину хронометража). Дальше зрителю очередной раз пытаются представить страшный вирус, который должен достать Хант, чтобы избежать невинных жертв. Но к каждому яду должно быть противоядие, поэтому весьма страстно в сюжет вписывают воровку Найю в исполнении Тэндиве Ньютон, что позволяет связать сюжетные линии со злодеем и героем. Картина напичкана таким количеством «слоу-мо», что даже простые движения персонажей замедлены, вдобавок саундтрек от достопочтенного Ханса Циммера совершенно не попадает в эпизоды. Немец писал музыку к «Гладиатору», а тут его срочно вызывает Джон Ву, даёт мешок денег и ограниченное количество времени. Поэтому нотки в картине сильно напоминают работу Ридли Скотта. Сюжет затрагивает главу биологической корпорации, связывает со злодеями и очень удачно используют Найю, которая имеет теперь отношение как к герою, так и к злодею. Чтобы победить суровую команду Шона, Итан нанимает уже проверенную свою команду, чтобы снова порадовать зрителей опасными трюками, ловкостью и интересной операцией. Но ты понимаешь по тону картины, что вот-вот будет кульминация, а хронометража ещё добротный час. Поэтому Джон Ву делает неожиданный поворот под совершенно неподходящий саундтрек, подвергая опасности Найю. Возможно, всё к этому вело, но подобным сюжетным ходом режиссёр разрушает историю противостояния Итана и Шона. Мы уже поняли, что связывало агентов. Но у вас во франшизе снова предатель из агентства? Это Джон Ву ещё не знал, что Джей Джей Абрамс снимет в триквеле. Тем не менее, героя пускают в погоню, где от времени зависит жизнь человека. Приятно в сюжете собираются паззлы с вирусом и учёным, но вся эта биологическая тема уходит на второй план, оставляя нам глупые сцены драк, ключевую фишку со сменой внешности и погоню в духе франшизы «Форсаж». Так вот, чем вдохновлялся Вин Дизель. Растянуто за счёт бессмысленности и тупости злодеев, растянуто за счёт «слоу-мо», растянуто за счёт потери логики в действиях Найи. Зато мы видим Круза во всей своей красе, который игнорирует законы физики и захватывает экран трюками. Фильм на этот раз не оставляет открытого финала, но ты видишь, как скатился в худшую сторону мотив антагониста и как Джон Ву своим методом испортил впечатление. Зато приятый актёрский ансамбль, когда зритель может сказать: «О, я где-то видел этого актёра». Помогу: Ричард Роксбург («Ван Хелсинг», 2004), Уильям Мапотер («Остаться в живых», 2004). В итоге, у нас собранный из спецэффектов и современных приёмов (на 2000 год) боевик, который старается показать прорыв в индустрии, но вышло слабо.