После прочтения сжечь

Сразу после триумфального, пропитанного кровью и нигилизмом шедевра «Старикам тут не место», братья Коэны сгребли в охапку тех же самых техников, операторов и продюсеров, чтобы сбросить свои свежие «Оскары» в выгребную яму беспримесного абсурда. Это не было студийным компромиссом ради кассы. Это был экзистенциальный душ. Режиссёры собрали своих самых титулованных голливудских друзей исключительно для того, чтобы с хирургическим садизмом растоптать их привычные амплуа. Это кино — элитный акт публичного унижения, где звёздам первой величины вручили сценарий, превращающий их в карикатурных кретинов. «Секреты в шкафчике пылятся, лохи в шпионов поиграться» Экспозиция бьёт под дых повседневной безнадёгой. Осборн Кокс (Джон Малкович) — стареющий, проспиртованный аналитик ЦРУ, которого только что с позором пнули с должности на стол, смердящий полной профессиональной импотенцией. Он увольняется в приступе ярости, изрыгая проклятия, и решает писать мемуары, которые даром никому не сдались. На другом конце социальной цепи, под люминесцентными лампами фитнес-центра, бьётся в истерике Линда Литцке (Фрэнсис Макдорманд). Она проигрывает войну с гравитацией и жаждет четыре радикальные пластические операции, чтобы перезапустить свою мёртвую личную жизнь, но медицинская страховка брезгливо отказывается оплачивать её тщеславие. Два изолированных пузыря отчаяния. Катализатор срабатывает, когда оптический диск с жалкими финансовыми отчётами и черновиками Осборна случайно падает на пол в раздевалке качалки. Пластик попадает в липкие руки Чеда Фельдхаймера (Брэд Питт) — гиперактивного тренера, чей мозг целиком состоит из протеиновой пудры и электролитов. Точка невозврата пройдена. Чед решает, что в его потных ладонях оказались сверхсекретные правительственные данные. Крючок заглочен, наживка сожрана. Из запертой машины совершается первый звонок с требованием выкупа, и рулетка слепого рока начинает свой смертельный оборот. «Второстепенный хоровод: параноик, баба, кот» Периферия этого цирка уродов прописана с пугающей детализацией. Гарри Пфаррер (Джордж Клуни) — федеральный маршал и ходячая энциклопедия гипертрофированной мужской неуверенности. Он спит с каждой доступной женщиной в радиусе мили, маниакально зациклен на своих пробежках и в тайне от всех конструирует в подвале жуткий секс-агрегат из медных труб. Он — хищник, который до дрожи в коленях боится собственной тени. Его уравновешивает Кэти Кокс (Тильда Суинтон), женщина с эмоциональным диапазоном жидкого азота. Она относится к мужу как к бракованному тостеру и стреляет презрением точнее любого снайпера. На фоне этих монстров барахтается Тед Треффон (Ричард Дженкинс) — трагически ничтожный менеджер тренажёрного зала, безнадёжно вращающийся на орбите эго Линды. Он — единственный носитель морального компаса в этой вселенной, что автоматически делает его главной мишенью для жестокости сценаристов. «Главный злодей не носит плащ — это тупость, плачь не плачь» Здесь нет живого антагониста с пушкой или хитроумным планом. Главный враг — это вепонизированная, абсолютная человеческая тупость. Она работает как невидимый радиоактивный газ, проникающий в каждую сцену и парализующий когнитивные функции всех фигурантов. Эта дурость агрессивна, инициативна и пуленепробиваема для любой логики. Она питается манией величия и слепой самоуверенностью. Персонажи с разбегу влетают в бетонные стены, свято веря, что взламывают Матрицу. У этой Силы нет мотивации, но она ломает шеи и разрушает судьбы с эффективностью ковровой бомбардировки. «Мы написали этот сценарий специально для них. И если вдуматься, это довольно сомнительный комплимент.» © Джоэл Коэн — Режиссёр «Шесть баллов на табло, потому что ритм свело» Я отсыпал картине шесть баллов, потому что фильм совершает базовый грех скетчкома: он натягивает блестящую десятиминутную шутку на хронометраж полного метра. Коэны слишком увлечены издёвками над своими пластиковыми манекенами, забывая пустить по их венам настоящую кровь. К середине второго акта сюжетная механика начинает ржаветь. Сценарные нарывы пульсируют в местах стыковки жанров — когда фарс резко обрывается криминалом, это не создаёт шокового катарсиса, это вызывает эффект битого пикселя на мониторе. Диалоги, изначально искрящиеся чёрным юмором, превращаются в утомительное пережёвывание одного и того же тезиса о глобальной некомпетентности. Идеальное физическое воплощение идиота в исполнении Брэда Питта, попивающего воду из велосипедной бутылки — это чистое золото, но этого золота критически мало для покрытия смысловых дыр. Саспенс, виртуозно выстроенный в начале, схлопывается под тяжестью самоповторов. Фильм превращается в механическую мясорубку, где создатели просто давят на кнопку сброса. «В кабинетах тишина, офицерам не до сна» Абсолютный триумф этой вакханалии прячется в стерильных, обшитых деревом кабинетах начальства. Офицер ЦРУ (Дж.К. Симмонс) и его подчинённый выступают в роли единственных адекватных зрителей происходящего. Их сцены отчётов — это монументальный памятник бюрократическому параличу. Они сидят, вглядываясь в катастрофическую цепь событий, пытаясь нащупать геополитический заговор в куче грязного белья и неудачных свиданий. Это безупречная препарация государственной машины, которая впадает в ступор при столкновении с нефильтрованным бытовым идиотизмом. Одно усталое поднятие брови Симмонса легко компенсирует просадки ритма в предыдущих сценах. В этом мире нет ни правых, ни виноватых — есть только амбициозная биомасса, столкнувшаяся в броуновском движении ради удовлетворения своих мелких похотей. Здравый смысл здесь не просто убит, он забетонирован в фундамент подвального секс-тренажёра, чтобы никто и никогда не услышал его предсмертных хрипов. 6 из 10

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА. ОТ: Аналитика по вопросам кинематографической деградации Г.Вандалова. КОМУ: В Департамент по борьбе с культурным здравомыслием (Сектор «Кинопоиск»). ПРЕДМЕТ: Инцидент с фильмом «После прочтения сжечь» (Братья Коэн, 2008). Директор, я вынужден доложить о вопиющем акте кинематографического саботажа. Братья Коэн, эти высоколобые насмешники с дипломами Лиги Плюща, совершили преступление против жанра шпионского триллера. Они сняли фильм, в котором нет ни одного героя, ни одной загадки, ни капли смысла и ни грамма сочувствия. И самое страшное, сэр: это абсолютный шедевр. Давайте разберем завязку, сэр. Что такое классический Макгаффин у Хичкока? Это микрофильм с чертежами бомбы. Формула ядерного синтеза. Списки агентов под прикрытием. А что служит Макгаффином у Коэнов? Диск с черновиком мемуаров уволенного, спивающегося аналитика ЦРУ Осборна Кокса (Джон Малкович). Диск, который забывают на полу в раздевалке второсортного фитнес-клуба Hardbodies. Вы понимаете масштаб катастрофы? На этом диске нет ничего, кроме жалоб уязвленного эго и бессвязных воспоминаний о бюрократической рутине. Это мусор. Информационный белый шум. Но как только этот диск попадает в руки людей, чье развитие остановилось на стадии протеинового коктейля, он мгновенно обретает статус Государственной Тайны. Коэны блестяще доказывают: в современном мире информация не имеет ценности сама по себе. Ценность имеет только наша паранойя вокруг нее. Мы живем в эпоху, когда каждый кретин считает, что за ним следят, просто потому, что у него есть веб-камера на ноутбуке. Анализ биоматериала: Идиократия в спортивках Кем населен этот мир? Шпионами? Убийцами? Нет. Он населен функциями. Функциями потребления и самолюбования. Возьмем объект Чед Фельдхаймер (Брэд Питт). Сэр, то, что делает Питт в этом фильме, — это акт высочайшего актерского бесстыдства. Он играет фитнес-инструктора с интеллектом золотистого ретривера и жвачкой вместо нейронных связей. Его жизнь — это эллиптический тренажер и плеер iPod. И вот этот человек, найдя диск, решает поиграть в шпиона. Сцена в машине, где он пытается шантажировать Осборна Кокса... О, боги. Это столкновение мнимой, напыщенной значимости Кокса (Малкович здесь — оголенный нерв, изрыгающий проклятия на чистейшем английском) с искренней, непробиваемой, радостной тупостью Чеда. И кто побеждает? Тупость, сэр. Всегда побеждает тупость, потому что она не играет по правилам логики. Она просто смотрит на вас пустыми глазами и жует жвачку. Или объект Линда Литцке (Фрэнсис МакДорманд). Женщина средних лет, чья единственная, всепоглощающая цель в жизни — это комплекс пластических операций. Ради новой груди и подтяжки лица она готова продать родину русским. Не из идеологических соображений. Не ради мести. А ради липосакции. Это не измена родине, это триумф консьюмеризма, доведенный до абсурда. И, наконец, объект Гарри Пфаррер (Джордж Клуни). Федеральный маршал, параноик, который строит в подвале самодельное кресло для плотских утех и спит со всеми женщинами, которые попадают в его поле зрения, лишь бы доказать себе собственную маскулинность. Он бежит не от убийц, он бежит от собственной ничтожности. Столкновение систем: Когда ФСБ не понимает фитнес-инструкторов Абсурд достигает кульминации в момент передачи «секретных материалов» русским в посольстве. Российский атташе, привыкший к шпионским играм времен Холодной войны, смотрит на эту пластиковую, истеричную американку и не понимает, что происходит. В этот момент Коэны выносят приговор: холодная война закончилась не потому, что кто-то победил. Она закончилась потому, что обе стороны отупели настолько, что разучились понимать друг друга. Русские не понимают, что это за мусор на диске, а Линда не понимает, почему они не хотят оплатить ее счет из клиники пластической хирургии. Резюме для руководства: Чему мы научились, Палмер? Итак, Директор, что мы имеем в сухом остатке? [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]... Из-за чего? Из-за диска, на котором были записаны бредни алкоголика. Финальная сцена в кабинете директора ЦРУ (гениальный Дж. К. Симмонс) — это катарсис. Это мы с вами смотрим на этот фильм. — Чему мы научились, Палмер? — Не знаю, сэр. — Я тоже не знаю. Постараемся больше так не делать. Хотя я даже не знаю, что именно мы сделали. Этот фильм — это идеальный анти-детектив. Здесь нет морали. Нет победителей. Нет возмездия. Есть только слепая, хаотичная, всепоглощающая человеческая глупость, которая сталкивается с бюрократической машиной, и в результате этого столкновения образуется черная дыра абсурда. Коэны сняли фильм, который смеется не над жанром. Он смеется над нами. Над нашей верой в то, что миром правят тайные общества и хитрые планы. Нет никаких хитрых планов, Директор. Есть только идиоты в спортивных костюмах и аналитики, спивающиеся на лодках. И это, пожалуй, самая страшная и самая смешная правда, которую я когда-либо видел на экране. Доклад окончен. Сжечь после прочтения. (Я выключаю машинку, залпом допиваю бурбон и, не удержавшись, проверяю изоленту на камере. На всякий случай.) 10 из 10 Абсолютный, клинический, эталонный идиотизм, возведенный в ранг высокого искусства.