Короткий монтаж

Роберт Олтмен — режиссёр, которому тесно в пределах одной истории. Его фильмы всегда населены толпой, всегда про то, как человеческие судьбы цепляются друг за друга, не подозревая об этом. «Короткий монтаж» — наверное вершина этого метода и одновременно его самый рискованный эксперимент: взять сборник рассказов Рэймонда Карвера, переселить всё действие из тихоокеанского Северо-Запада в Лос-Анджелес и сшить из этого трёхчасовое полотно с двадцати двумя персонажами. Это безумная задача, и Олтмен с ней справился. Самое поразительное то, как фильм дышит единым организмом и не распадается на новеллы. У Олтмена нет главного героя, нет центральной сюжетной линии, которая стягивала бы всё к себе. Вместо этого возникает система рифм. Изменяющий муж и изменяющая жена в соседних историях. Телефонный секс как работа и телефонный разговор как невозможность настоящего контакта. Режиссёр выстраивает не сюжетную, а эмоциональную сетку: одна сцена отзывается в другой не событием, а интонацией, не причиной, а ощущением. Эпизоды перетекают друг в друга: герой одной истории мелькает на фоне чужой сцены и не знает, что только что прошёл мимо чужой трагедии. Лос-Анджелес здесь не декорация, а организующий принцип: город, где люди живут в опасной близости и при этом в абсолютном одиночестве. Сплести кучу несвязанных историй в нечто, что ощущается как роман, — это не монтажный трюк. Это режиссёрское мышление на уровне архитектуры. Но здесь начинается главная проблема фильма, и она тем острее, чем лучше ты знаешь источник. Рэймонд Карвер — писатель, чья сила почти целиком живёт в том, чего он не проговаривает. Его рассказы — это разговоры, в которых главное звучит между репликами. Недосказанность у него — не приём, а философия. Мир непрозрачен, люди непрозрачны друг для друга и для себя, и литература честна ровно настолько, насколько удерживается от объяснений. Кино — другое искусство. Камера смотрит. Актёрское лицо говорит. И Олтмен, при всём своём мастерстве, не находит кинематографического эквивалента карверовской паузе и заполняет её. Там, где Карвер останавливается на пороге, фильм входит внутрь и включает свет. Мотивы персонажей проговариваются или разыгрываются слишком явно. Сцена, в которой у Карвера достаточно было бы одной фразы и многоточия, на экране получает крупный план. Тревога становится тревожной музыкой. Пустота — визуально обозначенной пустотой. Недосказанное — сказанным. Это не провал, а структурное противоречие между двумя жанрами. Карвер писал для читателя, который достраивает, Олтмен снимает для зрителя, которому показывают. И когда режиссёр пытается быть верным букве источника, он невольно изменяет его духу. «Короткий монтаж» — великий фильм с неразрешимым внутренним конфликтом. Как режиссёрский проект это триумф: Олтмен делает то, что в кино почти никому не удаётся, превращая фрагментарность в форму, а не в недостаток. Трёхчасовой фильм без главного героя не рассыпается — он держится, потому что за ним стоит человек, понимающий, как устроен город, как устроено одиночество и как устроен монтаж. Но как экранизация Карвера это неизбежная потеря. Не по вине Олтмена, а по природе вещей: то, на чём держится карверовская проза, в кино не переводится напрямую. Можно найти аналог, но Олтмен ищет не аналог, а соответствие, и именно здесь фильм немного предаёт своего автора. Смотреть обязательно. Но перед этим читать Карвера.

Думаю, начать стоит с того, что этот фильм относится к той категории, которой по-хорошему надо выдавать возрастной рейтинг 30+, т. к. для того, чтобы понять, о чем он вообще, для начала надо на себе ощутить то расхождение между «хочу» и «могу», которое лежит в основе всех новелл этого альманаха, в котором имеет место попытка эмуляции жизни среднего класса Лос-Анджелеса, который по началу кажется слишком уж неоднородным, но чем дальше, тем очевидней становится, что тотально все его представители, начиная от официантки в придорожной закусочной и заканчивая популярным телеведущим, являются потерянными душами, которые уже даже не надеясь на спасение, пытаются хотя бы нащупать точку покоя. Все они являются своего рода перекати-поле, которые находятся там, где есть, не благодаря каким-то осознанным действиям, а скорее потому, что «так получилось», что, в свою очередь, возможно разглядеть исключительно с недоступной простым смертным точки зрения бога, и этот фильм дает такую возможность. Тут чем дальше, тем очевидней становится, что с этой точки зрения такие, казалось бы, взаимоисключающие понятия «свободная воля» и «судьба» оказываются не настолько уж и полярные, а скорее создают своего рода суперпозицию, где одно неотделимо от другого, и тут как-то сама собой всплывает в голове цитата из «Брат» (1997): «Город — это злая сила. Сильные приезжают, становятся слабыми. Город забирает силу», который тут кажется единственным истинным героем истории. На уровне отдельных персонажей отсутствие полноценной коммуникации на всех уровнях является одновременно причиной и следствием происходящего. Тут все живут в условном «сегодня» и без веской причины стараются не думать, откуда и куда они двигаются. В частности, всё, что интуитивно просится на развитие конфликта отцов и детей, упирается в глухую стену «Ничего не вижу, ничего не слышу, но готов поговорить на тему, почему так само получилось и почему я не виноват». При фактическом отсутствии вертикальных сюжетных связей интуитивно кажется, что акцент будет сделан на горизонтальные, однако и тут происходит очевидная ерунда, т. к. в мире картины как будто бы не изобрели эмпатию и, как следствие, никто не понимает разницы между понятиями «говорить» и «общаться», а существуют как Эллочка-людоедка, оперируя только «Я, мне, моё!», и тут опять же само собой напрашивается определение «Божественная комедия», т. к. воспринимать происходящее иначе как экранизацию поговорки «Хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах» с какого-то момента просто невозможно. Особо иронично, что история эта начинается с того, что через СМИ транслируется якобы критически важная новость о нашествии каких-то мух, которые являются отличной метафорой того, как общество само себе создает искусственные экзистенциальные проблемы, которые способны вытеснить из сознания всё то, что действительно важно. Кажется, что персонажи истории знают про этих мух всё и готовы приложить любые усилия для борьбы с ними, однако в борьбе с этими ветряными мельницами они совершенно забывают про то, что действительно важно, и для передачи подобного состояния социума как нельзя лучше формат, на первый взгляд, бессвязных новелл, герои которых местами формально пересекаются, но это никак ни на что не влияет. Единственным действительно важным связующим звеном историй является состояние персонажей, которые очевидно осознают одиночество, но как будто бы делают всё для поддержания статус кво. Женатые, одинокие, с детьми или без — вообще не важно. Как писал выше — тут все живут по принципу «Я, мне, моё!», и вместо того, чтобы фокусироваться на том, что имеют, бесконечно крутят в голове сослагательное наклонение на предмет того, как могло бы быть, если бы… Тут сложно выделить какие-то сюжетные линии, но мне особенно запомнился контраст между линией полицейского, у которого с женой практически хрестоматийные токсичные отношения, и линии рыбака и клоунессы, у которых, наоборот, формально вроде всё ок, но при этом случай на рыбалке показывает, насколько и они являются заложниками привычки и что за внешней гармонией кроется лишь еще одна версия созависимых отношений. Ещё на фоне остальных историй как будто бы особняком стоит история пары, у которых произошла трагедия с ребенком, однако и этот случай, если попытаться абстрагироваться от его сильнейшего эмоционального фона, является хоть и циничным, но доходчивым подтверждением одного из главных постулатов божественной комедии: «хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах». Собственно, только с точки зрения бога можно понять, насколько сломан мир фильма. Тут к финалу, когда происходит, казалось бы, действительная прямая экзистенциальная угроза в противовес стартовому фарсу с мухами, по всем законам драматургии ожидаешь, что хоть что-то должно произойти, но нет. Может показаться, что такой «эпический» финал хотя бы для кого-то из персонажей станет чем-то, однако эта история строится по законам жизни, а не драматургии, поэтому тут, если пробиться через эмоции и проанализировать увиденное, то получается, что за всё время не изменился никто, из-за чего хочется задать только один вопрос: «Люди, что с вами не так?!». В том виде, как есть, это буквально многоточие во всех сюжетных линиях, т. к. даже те персонажи, которые к титрам хоть куда-то пришли, на самом деле никак не изменились и не сделали выводов, а значит, буквально завтра могут оказаться в своем исходном состоянии, продолжая бесконечно рефлексировать на тему, как так получилось, при этом даже не допуская мысли, что они именно «возможно» что-то делают не так. Резюмируя, скажу так: это идеально настроенный и нисколько не утративший актуальности срез социума большого города под маской циничной черной комедии, которая позволяет каждому зрителю взглянуть в зеркало, и, как мне кажется, её единственная проблема состоит в том, что далеко не каждый готов взглянуть в подобное зеркало, тем более наблюдая за отдельными сюжетными линиями, хочется думать, что это какой-то гротеск и в жизни всё не так, но, смотря именно с божественной точки зрения, просто невозможно отрицать, что подобные процессы протекают в любом социуме, который оказывается оторван от того, что утрированно можно назвать «традиционные ценности» в самом широком смысле этого выражения. Лично у меня просмотр оставил сильнейшее послевкусие и заставил провести ревизию своего отношения к жизни на предмет того, сколько в моей субъективной реальности накопилось «мух» и других сверхценных идей, отвлекающих от того, что действительно важно, и это по-прежнему уникальный опыт. 10 из 10