Я обслуживал английского короля

Поначалу картина «Я обслуживал английского короля» кажется беспечным оправданием гедонизма, противопоставляя яркое буржуазное прошлое, как главного героя, так и целой страны, унылому социалистическому настоящему (даже цветовое решение картины построено на контрасте серости одних эпизодов колористическому богатству других). Менцель, экранизируя Грабала (на этот раз без цензуры, с активным использованием обнаженной натуры) активно использует приемы немого кино (шутка ли, главный герой впервые произносит связный текст где-то во второй половине ленты, до этого ограничиваясь короткими репликами), игра большинства актеров утрированно-шаржированная, закадровый комментарий кажется ненужной болтологией. Одним словом – картина полна эстетических компромиссов в своем стремлении понравится массовому зрителю. Однако, все не так просто, у предпоследнего фильма Менцеля достаточно сложный месседж, меняющий этические акценты по мере развития сюжета. Сначала главный герой одержим лишь одной идеей – разбогатеть, попутно вкушая все плотские радости жизни, на своем жизненном пути он не останавливается ни перед каким видом конформизма, прислуживая всем и вся. Эта тотальная сервильность главного героя вызывает у зрителя трудно скрываемое отвращение, а сам он кажется разновидностью одноклеточного существа, чье поведение особенно гнусно в годы Второй Мировой. Менцель и Грабал, рассказывая историю своего персонажа, не боятся поднимать щекотливые темы (например, дискриминация немцев в Чехословакии до присоединений к Германии). Во многом ориентируясь на эстетику Феллини, Менцель проводит концептуальные параллели между человеческой сексуальностью и политическим конформизмом (чего стоит одна лишь сцена «совокупления» с Гитлером). Лишь ближе к финалу становится понятна основная идея Грабала и Менцеля: лишившись всего, начинаешь ценить простые человеческие радости, заключающиеся не в количестве денег или плотских удовольствий, а в дружеском увещевании, товариществе и братстве. Пусть этот мир без удовольствий кажется серым и унылым, но тот мир блистающих куртизанок и денежных мешков был гораздо эфемернее этого, а главное, он толкает на подлость. Важно, что героя в прошлом и настоящем играют два разных актера: в прошлом – скованный от бурлящих в нем страстей Иван Барнев, в настоящем – расслабленный и одухотворенный Ольдржих Кайзер. В некотором роде Менцель экранизирует итоговое произведение Грабала, пришедшего в конце своего творческого пути к художественному самоотрицанию и нравственному самопреодолению. Если раньше прозаик казался певцом мелких человеческих радостей, которые он противопоставлял напыщенной тоталитарной риторике и серости будней, как нацизма, так и социализма, то теперь он внушает зрителю ценную мысль – важно в любой ситуации сохранить себя и не стать конформистом, чтобы не подбивало к соглашательству, тоталитаризм ли, или консюмеризм. Симптоматично, что Менцель снимает свой фильм в 2006 году, это стало возможным не только благодаря отмене цензуры, но и как актуальное высказывание для молодого поколения, выросшего после «бархатной революции». Фильм обращен прежде всего к ним, будто говоря: «Храните себя от соблазнов буржуазного бытия, мир стал свободнее, стали свободнее и вы, но жизнь не принесет вам радости, если вы растратите себя в погоне за удовольствиями и деньгами. Не в этом счастье». Так казавшийся простым киномир Иржи Менцеля приобретает особенную бытийную глубину. Всю жизнь сияя как солнце среди более смурных и отчаявшихся коллег по чехословацкой «новой волне», этот режиссер вроде бы не делал ничего иного, кроме как пел осанну повседневности, развенчивая глупые лозунги о том, что надо жить для будущего, жертвуя собой во имя химерических идеалов. В этом смысле он так и остался аналогом раннего Милоша Формана, поставившего «Черного Петра» и «Любовные похождения блондинки». Однако, если присмотреться к этому невероятно гуманному кино, то увидишь в нем четкое указание, смелый призыв к зрителю, оставаться самим собой, не поступаясь своими убеждениями и взглядами. Именно в этом, по Менцелю и его другу, постоянному соавтору Богумилу Грабалу, состоит залог такого простого, но так труднодостижимого человеческого счастья.

В отличие от польской «новой волны» (60-е года) чешские фильмы бережно взращивали юмор, в отличие от французской – старались отойти от изощренной интеллектуальности и в итоге получалась более гуманистическая субстанция, которая воистину прославила чешский кинематограф. Эта история о пражском официанте Яне Дите, который еще с юных лет мечтал стать миллионером, и поэтому старался как можно чаще «крутиться» около богатых клиентов в надежде узнать секрет их успеха и тоже оказаться среди них. На протяжении своей карьеры сначала он обслуживал их в местной пивной, затем в гостинице пана Тихота, а затем и в роскошном ресторане при отеле «Париж». После Второй мировой войны он все-таки дождался своего часа - благодаря «предприимчивости» своей жены-арийки, он смог достичь желаемого и зажить в роскоши, правда неверная госпожа удача иногда распоряжается по-своему. Неиссякаемый талант чешского режиссера Иржа Менцеля в 2006 году в очередной раз воплотил на экране свою излюбленную, можно сказать, профессиональную тематику – тему маленького человека, а если быть точнее, то жертву истории. На интервью Иржи сказал так: «Настоящую историю делают маленькие люди. Они же потом становятся ее жертвами». К развитию этой идеи в своем кинематографе его подтолкнул друг-писатель Богумил Грабал, с которым у них состоялся настолько слаженный дуэт, что вскоре после их первой совместной работы («Поезд под пристальным наблюдением») они были неразлучны в написании сценариев. Экранизация его романа «Я обслуживал английского короля» нисколько не уступает книге по саркастичности, а может даже и с лихвой обыгрывает ее в иронии над социальными пороками, но деликатно и без брезгливости, а эффект немого кино (буфонада, ракурс, текстовые вставки, слегка приглушенное освещение) с ностальгией покрывает картину будто тонким слоем пыли, что дает полное погружение в атмосферу былых времен. Неоднократно на протяжении фильма фокус камеры концентрируется на кармане униформы официанта, из которого он вынимает позвякивающую горсть монет и резко подбрасывая ее в воздух, наблюдает из-за угла как обрюзгшие мещане ползают по полу в поисках закатившейся халявной монетки, а найдя, судорожно складывают ее в карман. Этот краткий эпизод об алчности введен в качестве лейтмотива фильма. Пусть он и кажется глубоко архаическим, но Иржи как приверженец старой школы не стесняется выражать своё скептическое отношение к всеобщему стремлению к богатству – каждый герой подвергается суровому возмездию за свои меркантильные желания. Фильм-притча лукаво дает понять, что близость к власть имущим вовсе не гарантирует успешность жизненного пути: можно обслуживать эфиопского короля, а можно английского-разницы нет, главное, что все это тщетные иллюзии о богатстве, почестях и карьерном восхождении. Коллега Яна, администратор роскошной гостиницы «Париж», когда-то давно обслуживал английского короля, однако это никак не спасло его от эсэсовцев, рыскающих в поисках человечинки с целью расстрела. Вообще все время гитлеровской оккупации становится здесь мишенью для саркастичных стрел, которое поощряло глупцов и приспособленцев, «пачками» списывавших умных и творческих людей, получавших при этом власть творить «правосудие» и богатеть на страданиях других. Чего стоит фашистская активистка, жена Яна, которая, будучи на войне, крала марки арестованных, которые впоследствии собиралась продать и роскошно зажить. «Бунт посредственности» - именно так назвал Иржи время, в которое разворачивается действие фильма. Выразительное морализаторство ничуть не отягощает сюжет, а напротив даже облагораживает абсурдную хронику трагикомедии. Уютная и добрая вселенная глазами проворного коротышки-лакея, где даже скряга-буржуа не остается без отеческого снисхождения, была четырехкратно оценена по достоинству желанной национальной наградой «Золотой лев», а также берлинской «ФИПРЕССИ». Фарсовая атмосферность жизни прислуги, представленная в этом кино, никак не идет в сравнение с такими схожими по тематике фильмами, как например «Четыре комнаты» и «Отель Гранд Будапешт», которые будучи творением американских рук, всё же лишены теплоты, грациозности и изящества. Пусть их мир тоже уютен, но его грубая гиперболизированность после просмотра дает лишь повод ухмыльнуться, в отличие от нашего фильма, после просмотра которого светлое чувство умиротворения и наплыв философских мыслей оставят не скоро. Фильм лишний раз подтверждает теорию о том, что если чего-то желаешь, то стоит детальнее формулировать свою мечту, тем более если ей сопутствует смертный грех (алчность), который не без насмешки обязательно где-то подставит «под ножку»: хотите видеть себя сидящим за одним столом с богачами на равных, будет сделано – только вовсе не факт, что обсуждать новости и обмениваться шутками вы будете в роскошном ресторане, вполне возможно матушка ирония выберет для этого другое место. Кто знает, может для кого-то один час роскошной жизни стоит долгих лет лишений… 9 из 10