Пастырь

Если бы у визуальной импотенции был официальный спонсор, им бы непременно стала теократическая диктатура альтернативного будущего из этой полуторачасовой агонии. Фильм врывается в сознание с грацией товарного поезда, груженого свинцовыми клише, и сразу дает понять: здесь не будет ни откровений, ни катарсиса — только стерильная, как палата для душевнобольных, эстетика ради эстетики. Представьте себе постапокалипсис, который наспех склеили из обрезков «Матрицы», «Безумного Макса» и неудачных дублей рекламы мужского дезодоранта. Местный мир — это беспросветная цифровая свалка, где вместо плотной атмосферы царит удушливый запах дешевых амбиций. Создатели попытались скрестить киберпанк с воскресной школой, но на выходе получили монстра Франкенштейна, у которого швы расходятся при каждом резком движении камеры. Актер Пол Беттани весь фильм ходит с таким лицом, будто ему забыли заплатить за прошлую работу, а в этот проект затащили под угрозой физической расправы. На его лбу буквально выбито экзистенциальное отчаяние человека, осознавшего, что вытатуированный крест на его переносице — это метафора всего его творческого пути в Голливуде. Он не играет сломленного воина света, он транслирует в объектив глубочайшую усталость от необходимости произносить эти дубовые диалоги. Тем временем Карл Урбан отчаянно косплеит ковбоя-садомазохиста, упиваясь своим карикатурным злодейством так, что хочется вызвать ему не экзорциста, а бригаду неотложной помощи. Его персонаж — это ходячий генератор пафоса, чья мотивация прописана на обратной стороне трамвайного талона. А Мэгги Кью здесь нужна исключительно для того, чтобы кожаный латекс красиво натягивался на бедрах во время акробатических бросков сюрикенов в форме распятий. Сексуализация религии еще никогда не выглядела так утомительно вторично. Шериф в исполнении Кэма Жиганде — это вообще отдельный, изощренный вид пытки для зрителя. Этот кусок картона с револьвером должен отвечать за «химию» с главным героем, но химии тут меньше, чем в стакане дистиллированной воды. Даже монументальный Кристофер Пламмер не спасает этот парад абсурда. Он вещает с балкона картонного Ватикана с такой отрешенностью, словно зачитывает инструкцию к микроволновке, параллельно думая о своем банковском счете. Вампиры в этой вселенной лишены не только глаз, но и какой-либо индивидуальности. Это просто серая пиксельная масса, сгенерированная на компьютерах времен раннего палеолита, которая прыгает на экран с грацией слепых котят, обмазанных мазутом. Экшен-сцены вызывают острую форму морской болезни: монтажер, очевидно, кромсал пленку тупым тесаком во время эпилептического припадка, пытаясь скрыть тот факт, что хореография боев безнадежно устарела еще до начала съемок. Интрига сюжета держится исключительно на соплях и святом духе. Попытка создателей нагнать саспенс вокруг похищенной девственницы и глобального заговора разбивается о железобетонную тупость лора. Вы будете сидеть перед экраном и физически ощущать, как ваши нейроны совершают массовое самоубийство, не выдерживая бомбардировки этим претенциозным бредом. Этот фильм — не божественное откровение, а унылая индульгенция на отпущение грехов бездарного сценария, за которую вам придется расплачиваться собственным временем. 3 из 10

— Ты учишь меня стрелять? — Я учу тебя убивать вампиров. © Диалог Хикса и Айзекса Вампиры стали излюбленными персонажами массовой культуры ещё в XIX веке. Всё сильнее уклоняясь от образа Дракулы, уже к концу следующего столетия они начали появляться в довольно изощрённых сюжетах, включающих боевик и антиутопию. «Пастырь» снят по мотивам корейских комиксов, выходивших начиная с 1997 года. И если вам наскучили образы антропоморфных клыкастых кровососов, то этот фильм вам точно стоит глянуть. Альтернативная история, антиутопия, борьба против церкви и элементы вестерна в готической обёртке. Может, я и неглубоко погружён в вампирскую тематику, но похожих фильмов не припоминаю. Конечно, тут есть некоторые детали, которые мы уже видели в «Другом мире», «Блэйде», «Ван Хельсинге» и даже «Матрице», благодаря особенностям сеттинга и переосмыслению образа самих вампиров «Пастырь» занял уверенную позицию среди примечательных фильмов на периферии жанров. Он не перегружен деталями и количеством персонажей. Есть трое главных героев и парочка злодеев, у которых общее прошлое и пересечение сюжетных линий в финале. Неожиданный сюжетный поворот не кажется надуманным, ну а вампиры, пожалуй, заслуживают отдельного разговора. Я не стану с абсолютной уверенностью утверждать, что в основе монстров лежат ксеноморфы, но что-то от киношных пришельцев в наших кровососах определённо есть. Их боязнь света, их поведение и тактика нападения воспринимаются как нечто неземное. Если бы сюжет разворачивался в космическом будущем, то перед нами был бы заметный и сильный конкурент «Чужого». Есть тут и более «типичные» сущности, хоть они и не совсем вампиры. Противостояние свирепых чудовищ и церкви тут представлено в очень нетипичном свете. Мистика сведена к минимуму, зато экшен выкручен на максимум, и отвечают за него те самые пастыри, которые не так уж и близки к священникам. Это и охотники, и хранители знаний, и просто хорошие ребята, хоть порой и чересчур серьёзные. Радостно видеть в этом фильме Карла Урбана и Мэгги Кью. Первый уже задолго до «Пастыря» зарекомендовал себя как исполнитель сильных и не всегда добрых персонажей, ну а Мэгги Кью тут играет бравую и бойкую воительницу, которая в некоторых ракурсах ну очень горяча, особенно для монахини. Кристофера Пламмера тоже хотелось бы отметить. Он появляется реже, но тоже создал яркий образ. Несмотря на то, что в фильме есть свои недостатки (я с большим трудом верю в физику происходящего в финальной схватке), мне всегда хотелось увидеть его продолжение. «Пастырь» — очень недооценённое кино, и с течением времени это понимаешь только сильнее. Несправедливый, очень несправедливый провал в прокате. 9 из 10