Немое кино

No! (примерно 53-я минута фильма) Немое кино Дамы и господа, легендарный Мел Брукс. Я вот писал в рецензии на его “Молодого Франкенштейна”, что это лучший фильм Брукса. Вы знаете, “Немое кино” (которое вышло спустя два года после “Молодого Франкенштейна”), положа руку на сердце, еще круче. Это даже не комедия, а какая-то безумная феерия. Я не преувеличиваю, ребят. Здесь каждая сцена – маленький шедевр. Зарисовка с Бертом Рейнолдсом – восторг. Зарисовка с Миннелли и рыцарями – восторг. Зарисовка с Полом Ньюманом и гонками на инвалидных колясках – восторг. А уж про очаровательную Энн Бэнкрофт (кстати, была женой Брукса) и говорить не стоит (как она там скосила глаза, простебала Фелдмана, до слез), это надо видеть. Только Мел Брукс мог снять такое кино, никаких сомнений. Какое такое? Немое! За весь фильм, вдумайтесь, произносится лишь одно слово. А самое ржачное, что произносит его (не менее) легендарная личность – мим Марсель Марсо. Т.е. перед нами пародия от Брукса на немые комедии (на слэпстик). “Немое кино” - не просто поклон от Мела Брукса великому немому, а гомерически смешной поклон, а-хи-хи, подчеркиваю жирным. За Марти Фелдмана (которого все полюбили после роли Игоря в “Молодом Франкенштейне”) – отдельное спасибо. Он бесподобен, как и сам Мел. Эмоции бьют через край, забыл рассказать про сюжет, а-хи-хи. Любопытный момент – завязка фильма пересекается с реалом. Судите сами, нас знакомят с режиссером по имени Мел Фанн (играет лично Брукс), который задумал снять немое кино. Местный продюсер (играет Сид Сизар) покрутил пальцем у виска, но все-таки согласился на авантюру Фанна. Фанн пытается разыскать звезд Голливуда, чтобы уговорить их сняться в немом кино. Так в чем же пересечение? Дело в том, что когда Брукс рассказал продюсерам про немую комедию, то они аналогично возмутились. На дворе середина 70-ых, черт возьми. Великий немой давно в прошлом – орали продюсеры на несчастного Брукса. Твою задумку никто не оценит. Мел настоял на своем (ну, все-таки “Молодой Франкенштейн” срубил гигантскую кассу и даже пару номинаций на Оскар). В результате, мы получили нечто восхитительное (да и фильм окупился). Если любите Брукса, но (по каким-то причинам) пропустили “Немое кино”, если вы вообще любите немые комедии (Чаплина, Бастера, Ллойда и др.) – обязательно включите. Пулеметные гэги и замечательные актеры. Короче, фильм-праздник. 9 из 10

Звук ворвался в мир кино также неожиданно, как впоследствии пришёл и цвет: в далёком 1927 году в прокат вышел американский мюзикл «Певец джаза» и понеслась. Новшество пришлось по вкусу крупным киностудиям, ставшим для массового притока зрителя в кинотеатры оживлять сеансы звуком, цветом и даже запахом, от использования которого в итоге пришлось уйти. Но для таких величин жанра, как Гарольд Ллойд и Бастер Китон, наступившая эпоха стала временем забвения, а единственным храбрецом, продолжавшим снимать немые фильмы с появлением звука и остававшимся на плаву, был знаменитый Чарли Чаплин. В 1930-х гг. он и вовсе создал одни из своих наиболее знаковых картин – «Огни большого города» и «Новые времена», долгое время остававшийся последней выпущенной на экраны немой лентой. Спустя 40 лет известный комедиограф и пародист Мэл Брукс, выросший на комедиях «великого Бродяги» и словно принимая от него эстафету, снимает своё «Немое кино». Некогда популярный кинорежиссёр Мэл Фанн (Мэл Брукс), недавно излечившийся от алкоголизма, мечтает возвратиться на съёмочную площадку. И вместе со своими коллегами Домом Беллом (Дом ДеЛуис) и Марти Эггсом (Марти Фелдман) продвигает на студии «Большие картины» мысль снять немую комедию. Директор кинокомпании, находящейся на грани банкротства, соглашается на предложение Фанна, но лишь с условием присутствия в будущем проекте звёзд мирового уровня. А опасность захвата студии могучей корпорацией «Глотай и Пожирай» заставляет троицу энтузиастов приступить к работе незамедлительно. Брукс деликатно, комично и с ощутимым пиететом снял этот фильм по всем канонам немого кино, от себя добавив лишь цветную картинку. По сути, его лента складывается из обилия импровизированных эпизодов, свойственных жанру гэгов, обязательных вставок с титрами, сценок с гигантскими объектами, множества танцевальных номеров и характерных персонажей той эпохи, носящих по правилам жанра реальные имена исполнителей. Обратившись к немому кино, режиссёр попросту сделал фильм в фильме и создал пародию практически на самого себя. Ведь когда он со своим сценарием явился к руководителям известных кинокомпаний, те были слишком шокированы и отвергли его замысел как заведомо провальный в финансовом плане. К тому же, первоначально картина задумывалась полностью беззвучной, лишь впоследствии обретя закадровый музыкальный аккомпанемент. Подобно экранному коллеге Фанну, Бруксу пришлось побегать по известным лицедеям, в стремлении обогатить каст и заполучить дополнительного зрителя. Но по сравнению с лентой, большинство приглашённых звёзд решились участвовать в проекте почти немедля, причём за чисто символические гонорары. Запоминающиеся камео знаменитостей, представших в знакомых, но несколько комичных ипостасях, невероятно оживили фильм. Улыбчивый милашка Рейнолдс, любовно намыливающий себя в ванной, всегда сосредоточенный Ньюман, даже в инвалидной коляске остающийся азартным гонщиком, и, конечно, знаменитый мим Марсель Марсо, автор единственного прозвучавшего в фильме слова. Естественно, не обошлось и без верных соратников режиссёра, которые стабильно появлялись во многих картинах мэтра: пучеглазый комик Марти Фелдман, харАктерный толстячок Дом ДеЛуис и невероятно забавный Сид Сизар. А для самого Мэла Брукса это была первая из его лент, где он играл ведущую роль. Главные женские партии здесь исполнили Энн Бэнкрофт, жена режиссёра, и аппетитная блондинка Бернадетт Питерс, имевшая типаж ведущих прим жанра. Знаменитый пародист никогда не стеснялся сатирически высмеять любого, кто того заслуживает, в том числе и себя. Допустим, прототипом студии «Глотай и Пожирай» являлся реальный промышленный конгломерат Gulf & Western, между 1965 и 1970 годами поглотивший порядка 80 различных компаний, в том числе 'Парамаунт пикчерз' в 1966 году. Или возьмём эпизод, где Фанн неожиданно становится «богом алкашей», да и «бендеровская» фуражка на нём недвусмысленно обозначает натуру хитреца и «великого комбинатора». Брукс уверенно идёт по стопам корифеев немого кино в искусстве доводить до абсурда малейшую бытовую ситуацию и извлекать смех из любого происшествия. Практически каждая шутка в его фильме находит продолжение по ходу действия, превращаясь в самостоятельную сюжетную линию, а невероятная изобретательность комедиографа порою превосходит даже лучшие образцы творчества братьев Цукеров, допустим, незабываемый «Совершенно секретно!». Насытив «Немое кино» элементами «комедий затрещин», умопомрачительными трюками и уморительными скетчами, свойственными скорее эксцентричным фарсовым комедиям Мака Сеннета или приверженца традиций бурлеска Жака Тати, он наполнил его зажигательной музыкой Джона Морриса и уникальным юмором, по-бруксовски непосредственным, бесшабашным, звонким, местами неприличным, но всегда заразительным и таким искренним. Сейчас немое кино не в ходу и лишь немногие режиссёры изредка выдают любопытные образчики жанра. Например «Клеймо на мозге» Гая Мэддина, «Антенна» Эстебана Сапира или недавний «Артист» Мишеля Хазанавичуса. Но тем ценнее эти штучные эксперименты, отдающие дань уважения кинематографу, который уже давно умер. Но умер ли? Хочется верить, что нет.