Пожнешь бурю

«Разрушающий дом свой — пожнёт бурю» — цитата из фильма «Пожнёшь бурю». До совета одного друга этого фильма, я «краем» уха слышал об этом процессе, который вызвал в США споры верующих с теми, кто придерживается науки, в частности теории Дарвина. Фильм снят в 1960 году в чёрно-белом под старину. Ведь действия фильма переносят зрителя в 1925 год, когда в небольшом городке Хиллсборо школьный учитель биологии был обвинён в том, что преподаёт ученикам запрещённый в штате Дарвинизм. Ведь по закону штата Теннесси, преподавание чего-либо, кроме описания сотворения, изложенного в Книге Евангелия, является преступлением. В отличии от некоторых фильмов, данная кинокартина не утратила свою актуальность и сегодня. Ведь в США, где по данным на 2016 год можно увидеть Юг страны более религиозным (как и 100 лет назад), чем Север (штат Теннесси занимает третье место после Алабамы и Миссисипи). Эволюция против креационизма остаётся «горячей» темой обсуждения. По поводу игры актёром мне сложно что-то отметить, как и другие фильмы режиссёра. Для меня, они все не знакомы. Сам фильм после просмотра оставил хорошие впечатления от игры актёров и то, как снят. Противостояние верующих и сторонников науки в фильме имеет актуальную тему даже 63 года спустя, ведь количество верующих и тех, кто верит в науку не уменьшается. Мне понравилось, что в конце, когда актёр рассматривая между собой Святое писание и книгу Чарльза Дарвина, в итоге положил одну на другую не выбрав что-то одно. Сам фильм не даёт ответа на вопрос во что верить. Фильм советую к просмотру.

Когда российский специалист по PR Антон Вуйма запустил кампанию с петербургской школьницей Марией Шрайбер, которая якобы была возмущена преподаванием в школе лишь теории эволюции Дарвина и игнорированием христианской точки зрения на происхождение жизни и подала в суд на Министерство образования – это казалось резонансным, свежим и необычным делом для страны, давно ступившей на путь позитивистского прогресса. Ничего нового в этом процессе, на самом деле, не было. Нечто подобное уже происходило в 20-х гг. прошлого века в США, где отдельные штаты через суд устанавливали границы светскости, что нашло отражение в социальной пьесе Джерома Лоуренса и Роберта Эдвина Ли о том, как в Теннесси судили школьного учителя, осмелившегося заикнуться о происхождении видов. В 1960 г. Стэнли Крамер переложил этот блестящий текст на язык кино, сняв классический фильм, оцененный на Берлинском кинофестивале как лучший фильм для детей. В фильме Крамера сплетаются две голливудские традиции – это процессуальное кино, основой для которого становятся прения сторон во время судебного разбирательства, и общественное обсуждение сложных социальных противоречий. Как и «обезьяний процесс», многие эпохальные дела были экранизированы, фиксируя точку поворота в развитии общества, или празднуя гражданскую победу, ведь такие фильмы всегда снимают победители. Картина Крамера, пожалуй, один из лучших образцов такого кино, в котором интрига выстраивается на глубоком анализе веры и религии как общественного, так и личного феномена. Два пласта народного сознания в лице религиозного прокурора Мэтью Брейди (типичный республиканец) и циничный адвокат Генри Драммонд (типичный демократ) схлестываются в непримиримой борьбе за свободу или осуждение совести на фоне массовой истерии, охватившей город. Жители Хиллсборо, потрясенные процессом, готовы сжигать всех дарвинистов, которые развращают детские души. Америка приникла к радиоточкам, дабы видеть и слышать истинный образчик мракобесия в прямом эфире. Слепая вера становится топливом для нетерпимости и ненависти, и здесь оценка создателей фильма однозначна. Впрочем, к этому очевидному выводу ведут острые диалоги в зале заседания суда и за его пределами. Реплики сторон практически хрестоматийны. Драммонд, будто Дон Кихот, сражается с горящими верой судьей, прокурором, истцом. Их пристрастность не подлежит сомнению, их глаза отказываются замечать, что дело здесь не в нарушении закона, а в его преступности, это еще один существенный аспект картины. Закон может быть преступен и именно этому посвящены все подобные социально-юридические произведения. Так, например, совсем недавно в Калифорнии была поставлена пьеса о судебном процессе по поводу запрета поправки, легализующей однополые браки. Это еще одна поворотная точка в развитии цивилизации, которая привлекает пристальное внимание, ведь то, что раньше считалось аморальным и преступным, постепенно вошло в нашу повседневную жизнь, общество стало к этому снисходительнее, а закон и ретрограды еще не ушли со сцены. В постсекулярном обществе фильм Кармера вновь становится актуальным. Вопросы веры и свободы, как оказалось, не исчерпаны и по-прежнему занимают умы граждан. Талантливая картина Крамера, которая, кстати, нисколько не атеистическая, могла бы помочь современникам разобраться в том, что есть Бог, а что есть закон для всех нас и для каждого из нас в отдельности. 10 из 10